Новая волна ненависти, теперь уже с оттенком ярости, упала на его голову. На лице Драко появилась ухмылка. Игра на чувства, начатая им в Косом переулке, продолжалась. И она ему нравилась все больше и больше.

— Малфой, я тут хотела потревожить Ваше Величество! Мне интересно, ты получал уведомление о том, что стал Старостой школы?

Драко, конечно же, получил его. Он даже смутно помнил, что эльф-домовик говорил ему, что пришло письмо из Хогвартса. Но Малфой его даже не открывал, как и всю остальную почту, скопленную в ящике его письменного стола. Все время уходило на тренировки. Он прибывал домой уже к утру, сил хватало только на то, чтоб заснуть, никак не на распечатку писем. Кажется, в ящике его стола даже лежали нераспечатанные поздравительные открытки, присланные на день рождения…

— Нет, не получал, — честно соврал Малфой. Правда была двоякой, как, впрочем, и всегда.

— Хм, странно, — протянула Грейнджер, успокаиваясь и не распространяя больше волны ненависти. — Ну, тогда теперь ты знаешь. Думаю, директор тебе уже объяснит лично, а не в письме. И все свободны. Собрание закончено.

В купе тут же появилось очень много радости и облегчения. Старосты тут же разбежались патрулировать коридоры, а на самом же деле разбираться каждый со своими проблемами. Малфой отослал Пэнс в купе, ничего ей не объяснив, чем сильно обидел девушку.

Нытье, постоянные обиды, а еще больше — тонны нежности мисс Паркинсон уже порядком достали мистера Малфоя. Успокаивала его единственная мысль, что мучиться ему осталось тринадцать с половиной дней.

Он не хотел возвращаться в купе к друзьям, потому что ему необходимо было вытащить осколки из своей правой руки. Выполнять же данную операцию у себя было рискованно, тут же появятся вопросы: откуда стекло там взялось и не любит ли Драко иногда поесть стеклышко.

Малфой дождался, когда вагон старост все покинут. Наконец, убедившись, что Эрни Макмиллан последним вышел из вагона, Драко расслабился. Он чувствовал подозрительность, которую с убойной силой источал пуффендуец. Наверное, боялся, что слизеринец вытащит палочку и начнет метать во всех смертоносным заклятием. Все-таки Малфой был Пожирателем смерти, хоть и бывшим, но Черная метка никуда не делась с его руки.

Но знал бы Макмиллан о том, какая метка была у Драко на спине и что она означала. Тогда бы он еще больше опасался за свою жизнь.

Размышляя обо всем этом, Малфой снял с себя школьную мантию, расстегнул пуговицы на манжете рубашки и мысленно произнес заклинание. Затянувшаяся от волшебства рана снова открылась, из нее хлынула алая кровь.

Драко сделал пару пасов здоровой рукой, и ничтожно маленький осколок выскочил из его раны.

Сквозь собственную боль пробилось непонимание, страх.

— На кого ты напал? — спросила Грейнджер, увидев кровь на рубашке слизеринца и на столе.

Малфой медленно перевел на нее затуманенный взгляд, не понимая, о чем она твердит. Осознав, молодой человек здоровой рукой повертел пальцем возле головы, тем самым показывая степень умственных способностей гриффиндорки.

— Грейнджер, ты совсем больная или только совсем зацикленная?

— Я увидела кровь и подумала, — начала оправдываться Гермиона, — что…

— Мне и так ясно, что ты подумала. То, что я Пожиратель, не означает, что я приехал в школу убивать невинных учеников во имя Темного лорда. К твоему сведению, здесь люди и учатся.

— К твоему сведению, я этим занимаюсь уже седьмой год, а вот ты не знаю. Что с твоей рукой? Я могу помочь? — гриффиндорская тяга всем помогать на короткий миг победила неприязнь к слизеринцам.

— Да, свали отсюда! — вежливо попросил Малфой. Вместе с оглушающим хлопком двери до него донеслась еще одна волна ненависти.

*

«Ненавижу гадкого слизеринца Драко Малфоя! Ненавижу! Ненавижу эту сволочь!»

— Почему ты еще не в школьной мантии? — рявкнула она на какого-то мелкого студента. Скорее всего, это был первокурсник, который не знал, что они уже подъезжали к Хогвартсу и пора было переодеться. Но Гермионе было все равно. В конце концов, срыв на ни в чем не повинного ученика успокоил девушку.

— Гермиона, у тебя такой вид, — Джинни замялась, пытаясь подобрать слово для описания внешнего вида своей подруги, — как будто ты целый день слушала песни маминой любимой певицы Селестины Уорлок.

— Это она с Малфоем поцапалась, — подал голос Рон.

— Что этот хорек тебе сделал? — прищурившись, спросил Гарри.

— Да что он мог мне сделать? — отмахнулась Гермиона.

— Совершенно не слушал на собрании, всех только осматривал, — ответил за него Рон. — А взгляд у него такой вкрадчивый, как будто в душу смотрит. Пожиратель чертов.

Уизли выругался. Его девушка и сестра укоризненно посмотрели на него.

— Ну, а что? Гермиона, а ты не заметила, как он всех осматривал исподтишка? Замышляет гадина что-то. Еще руку свою все потирал! Может, у него обсыпной лишай? — мечтательно предположил Рон.

— Братец, я смотрю, ты за ним пристально наблюдал, даже слишком! — весело констатировала Джинни. — С чего бы это?

Рон начал краснеть и возмущаться под дружный смех Гарри, Джинни, Невилла и Луны.

— Может, хватит про этого аристократического отпрыска? — спросила Гермиона, с трудом перекрикивая общий смех. — Не находите, что это какая-то не та тема для разговоров? Слишком много чести, если мы будем о нем думать! А у вас еще есть целый год перемывать ему кости.