«Власть, сила, новые магические способности».

«Ты умрешь сегодня».

«Стойте. Вы арестованы».

«Тварь! Авада Кедавра».

«Ты не плохой человек, но и не хороший».

«Теперь грим ты».

«У тебя нет выбора. И даже смерть тебе не поможет. Твоя очередь носить мантию Грима».

«Ты станешь гримом ровно на один год, а затем умрешь».

Драко очнулся на холодном кафельном полу в собственной ванной. На автомате включил душ и встал под горячие струи воды.

«Я умер и воскрес. И теперь я Грим».

Мысли в голове путались. Это все не могло быть реальностью, ведь в нем ничего не изменилось.

Бред. Однозначно бред.

Действие обезболивающего зелья заканчивалось, и каждое падение капли воды на тело Драко отдавалось болью.

Он выключил воду и обернулся полотенцем. В зеркале промелькнуло что-то. Малфой резко повернулся к зеркалу спиной, пытаясь рассмотреть, что же привлекло его внимание. Во всю спину красовалась угольно-черная татуировка: огромное солнце и полумесяц, объединенные в круг.

– Твинки!!!

Эльф материализовался в ванной. Взглянув на лицо хозяина, домовик испуганно затрясся.

– Твинки ничего плохого не делать!

– Вчера я приносил с собой что-либо?

– Да, хозяин приносить старую мантию и приказать Твинки вычистить её.

– Где она?! – рявкнул Малфой.

В руках эльфа появился сверток.

– Твинки не до конца вычистить мантию. Я наказывать себя!

Эльф начал исступленно биться об кафель.

Драко со сдерживаемой яростью наблюдал за домовиком.

«Нужно на него Петрификус Тоталус наложить, а то убьётся. Где моя палочка?»

И тут Твинки сам самой застыл, его тоненькие ручки прижались к бокам, ноги сцепились вместе, и он рухнул на пол.

«Колдовать без волшебной палочки, так, кажется, говорил тот старик!» – вспомнил Малфой, взяв выпавшую из рук домового эльфа мантию.

Мантия была обыкновенная, черная, сделанная из плотной и в то же время легкой и струящейся ткани. Пошарив в карманах, Драко обнаружил записку.

«Мантия заговорена. Она надежно защищает своего обладателя от посторонних глаз. Мантия может быть снята только своим хозяином или с его разрешения. Это отличная защита от тех, кто слишком рьяно попытается узнать истинное лицо Грима».

Как только Драко дочитал записку, бумага воспламенилась и за считанные секунды превратилась в горсть пепла.

– Хозяин? – робко спросил Твинки.

– Ты ничего не видел и не слышал. Это приказ.

Малфой вышел из ванной и начал поспешно одеваться.

«Что там еще говорил старик? Трансгрессировать в любую точку мира, превращаться в любое животное, иметь безграничную силу…»

Драко накинул на себя мантию Грима, на секунду задумался и трансгрессировал.

И вот он стоит в Косом Переулке, в толпе волшебников. У магазина «Все для квиддича» столпилась куча мальчишек, рассматривающих новую скоростную метлу. Около входа во «Флориш и Блоттс» негде яблоку упасть: сегодня в книжном магазине презентация очередного бестселлера.

Секунда – и Драко на платформе 9 и 3\4. Пространство перед поездом было забито множеством волшебников с сумками, чемоданами, клетками с ухающими и недовольными совами. Раздался свисток, и поезд начал отходить от платформы. Последние пассажиры запрыгнули в вагоны, отчаянно махая на прощанье своим родственникам и друзьям.

И снова картина меняется. Еще секунда – и Малфой на Астрономической башне Хогвартса, в месте, куда нельзя трансгрессировать. Из груди Драко вырвался победный крик.

Ощущение безграничной силы, свободы пьянило лучше любой порции огневиски или медовухи, выдержанной в дубовых бочках.

Драко разбежался и прыгнул с башни, уже в воздухе перемещаясь.

***

Маг оказался в лесу, находящемся неподалеку от ирландского поместья Малфоев. Здесь когда-то он играл с соседскими детьми – чистокровными волшебниками в десятом поколении. Это было в его последнее лето перед началом учебы в Хогвартсе.

Драко вдохнул аромат леса. Пахло хвоей, древесиной и детством – его беззаботными деньками.

Начинало темнеть, последние лучи солнца едва проникали сквозь плотную листву, лишь на верхушки деревьев попадал неяркий золотистый свет. Пара минут – и они погрузились во тьму.

В лесу царила тишина, лишь ветер шелестел листвой. Драко Малфой стоял, прижавшись спиной к вековому дубу. Сейчас он как никогда ощущал себя живым. Он дышит, он живет, он чувствует. А ведь еще вчера он мог утратить свою жизнь.

Малфой не знал, сколько времени простоял в своеобразном оцепенении, пока не услышал далекие голоса: