— Все. Мне это надоело! — веско заявила Джейн в конце фильма.

Гермиона молчала, ожидая продолжения этой реплики.

— Больше прятаться от журналистов нельзя. В конце концов, это неуважение к нашей стране. Люди хотят знать, что действительно произошло! Ведь до нас доносились только обрывки слухов! И у очень многих из нас есть родственники в Британии. Вот.

— Думаешь, мне так хочется вспоминать все заново? Это тяжело. Очень. — Какое-то время Гермиона молчала, размышляя над сказанными подругой словами. — Но, думаю, ты права в чем-то. Главное, чтобы новой войны больше не было.

— Правильно. Этим ты и мне поможешь. Наша редакция очень хочет заполучить твое интервью, да знали бы они, что я скрываю тебя от наших корреспондентов! Я была бы уже уволена, и меня бы точно прокляли!

— Так значит, тебе интервью необходимо для твоей стажировки? — уточнила Гермиона.

— Оно не помешает, но я же не только ради себя! — тут же выпалила Джейн. — Ты — знаменитость. Многие политики и видные люди совсем не прочь с тобой пообщаться, это усилит их и твой авторитет и добрососедские отношения между нашими странами. Уверена, что колдофотографы будут стоять в очереди, чтобы запечатлеть тебя.

*

И вот сейчас Гермиона хмуро смотрела на часы. В восемь утра Джейн должна была зайти за ней. Сейчас было семь. Значит, еще целых четыре часа на то, чтобы морально подготовиться к встрече с журналистами, и всего час до встречи с подругой. И надо бы еще раз перечитать речь, которую мисс Грейнджер заготовила для интервью.

Гермиона резко встала с кровати, прогоняя остатки неприятного сна. Человеческие глаза Грима, как такое возможно? Это не давало девушке покоя. Ее мысли крутились вокруг этого сна до самого прихода Джейн.

— Ну что, ты готова?

— Нет. Ну, я тут кое-какие наметки приготовила.

— Главное хорошо выглядеть и мило улыбаться, тогда тебе простят любые промахи и ошибки.

— По-твоему, внешность самое главное, — заметила Гермиона. — А меня мои друзья любят и такую.

— Они ж твои друзья. У тебя, кажется, парень был?

— Он и сейчас есть, — уточнила волшебница. — Рон Уизли.

— А как вы с ним познакомились?

— Мы с ним однокурсники, лучшие друзья, нас много связывает.

— Что и требовалось доказать. Он твой друг, он тебя и заметил после стольких лет, он знает о твоих впечатляющих магических способностях, душевных качествах. Но есть одно «но». То, что остальные парни тебя просто не замечают. Я не говорю, что ты страшная…

— По-моему, ты об этом очень прозрачно намекаешь.

— А ты прозрачно намекаешь, что я никудышная волшебница. Ну, уж простите — не всем мозги такие как тебе дали!

Но так наплевательски относиться к своей внешности! Ладно, раньше ты там сидела в своем Хогвартсе, обложившись баррикадой книг, но теперь ты публичная личность!

Гермиона скорчила подруге рожицу. Можно подумать, ей самой нравилось быть этой публичной личностью. Теперь девушка как никогда понимала Гарри, на которого постоянно кто-то пялился, обсуждал, сплетничал. Тут уж хочешь не хочешь, на улицу в чем попало не выйдешь.

— И у тебя всё равно должен появиться кто-то помимо Рона, — будничным тоном произнесла Джейн, рассматривая вещи в шкафу Гермионы. — Не мешало б тебе прикупить что-нибудь. Все, завтра пойдешь со мной по магазинам. И нечего снова уклоняться, я и так уже почти три недели не покупала себе ничего новенького! Кошмар!

— Я люблю Рона! — возмутилась Гермиона, прослушав все, что сказала Джейн про поход по магазинам.

— У тебя просто не было альтернативы. Ну, а что твой Рон? Если бы ты его действительно любила, то сейчас была бы с ним в своей дождливой Англии. А вместо этого ты смотришь со мной ужастики по ночам и не желаешь ходить по магазинам.

На это Гермиона уже ничего не могла ответить. И почему она только терпела эту девицу? Ведь Грейнджер никогда не любила подобных девушек. На уме одна внешность, шмотки и тому подобное. Но Джейн внесла в жизнь Гермионы, а точнее, в ее сознание определенную встряску. Она удивительно точно, хоть и в немного резковатой манере, подмечала в Гермионе недостатки, о которых мисс Грейнджер знала, но не признавалась сама себе.

Друзья любили ее, восхищались ее умом, недюжинными магическими способностями, но не красотой. И теперь, когда ее лицо постоянно мелькало в магических газетах, она не позволит, чтоб восхищались одним лишь ее умом. Даже если для этого придется поколебать пару собственных принципов.

— Ладно, — сдалась Гермиона. — Возможно, ты и права. Так ты поможешь мне приготовиться к этому интервью? У меня сегодня назначено целых два: одно в «Магическом еженедельнике» и другое в «Тинэйджере».

— Ну, вот так бы сначала! Сейчас выберем тебе что-нибудь подходящее из одежды и немного подкрасим личико, — обрадовалась Джейн. — А то все принципы, принципы! Мне, кстати, стало хоть понятно, почему у тебя лучшие друзья — твои любимые Гарри и Рон. Потому что не они не любят женских прибамбасов, а ты. Так что я — твой единственный выход. Твой светоч.