Гарри удивленно посмотрел на нее.

— ДА? Так это был сон… Слава Богу. Ты не представляешь, что мне приснилось.

Джинни подозрительно взглянула на своего парня.

— Ты прям как ребенок. Насмотрелся на всякую «нечисть», и уже кошмары снятся.

— Да, наверное, ты права, — улыбнулся Гарри и поцеловал Джинни.

Все оказалось простым кошмаром.

*

Гермиона почувствовала, что кто-то теребит ее за руку. Девушка обернулась и увидела маленького мальчика. Гриффиндорца.

— Вы же староста? — испуганно спросил мальчик.

— Да. Малыш, что ты тут делаешь так поздно? Ты должен быть в гостиной.

— Да, первокурсники должны спать, но… Джек и Марк поспорили, что Джек нырнет сейчас в Черное озеро. Они сначала чуть не подрались, а потом Марк начал кричать, что Джек слабак, а тот начал говорить на него. В общем, Джек поспорил, что он настоящий гриффиндорец и переплывет Черное озеро, не боясь кальмара! Они пошли к пирсу. Вот! — на одном духу выпалил маленький гриффиндорец.

— Мерлин! Когда они ушли из гостиной?

— Не знаю. Минут пятнадцать, может. Я сразу побежал к старостам!

— Молодец. Возвращайся в спальню, а я пойду за твоими друзьями.

«Мерлин! Глупые дети! Нужно им доказывать, что они истинные гриффиндорцы! Убиться ведь могут».

Искать других старост в толпе могло бы занять много времени, поэтому Гермиона решила уладить это дело одна. Можно было, конечно, взять с собой Гарри, но они вместе с Джинни куда-то запропастились.

Тут Гермиона обо что-то споткнулась. Но ей не дали упасть.

— Осторожнее, — улыбаясь, произнес чертенок, в котором гриффиндорка узнала Блеза Забини.

— Спасибо! — на автомате улыбнувшись, ответила староста и побежала дальше. Успешно миновав все остальные препятствия, девушка выскочила на улицу. Холод тут же пробрал ее до самых костей. Последний день октября был по-зимнему холоден. Но бежать за мантией не было времени. Иначе завтра придется отчитываться за ночные купания гриффиндорцев в озере.

Небо заволокло тучами. Разглядеть хоть что-то в кромешной тьме было невозможно. Огонек от Люмоса на конце волшебной палочки едва рассеивал тьму на пару метров от себя. Казалось, окружающий мир погрузился во мрак. Запретный лес, хижина Хагрида, даже огромная громада Хогвартса — все исчезло из поля зрения.

На деревянном пирсе никого не было. Лишь доски едва слышно поскрипывали от ветра. Гермиона подошла к самому краю пирса. Матовая поверхность озера была пуста. Никаких тонущих мальчиков в мантиях с эмблемой льва, ни даже признаков их пребывания. Покой обитателей водных глубин сегодня никто не нарушал.

«Или мальчики все-таки не пошли на озеро, или тот гриффиндорец меня обманул. Непонятно. Да и как двое первокурсников могли выбраться из замка, минуя Большой зал? Там даже в ближайших коридорах куча учеников, преподавателей. Они бы уж точно заметили. Тем более сейчас, когда праздник кончается и всех разгоняют по гостиным. И почему мне это сразу не пришло в голову? Побежала сломя голову спасать кого-то. Чисто гриффиндорский героизм без плана и наобум».

Гермиона почувствовала удар в спину. Ничком упала на пирс, но палочку не выронила. Голова закружилась. Девушка перевернулась на спину и приподнялась на локтях. Свет волшебной палочки осветил нападавшего. Гермиона в страхе замерла.

Перед ней стояло чучело. На длинном шесте находилась голова в старой залатанной шляпе, из-под выцветавшего камзола торчали пучки соломы, в левой руке с крючковатыми пальцами находился ржавый металлический крюк, вместо правой руки висел угловатый обрубок.

— Трубку! — страшно проревело чучело.

— Вспыхни! — мгновенно реагируя, произнесла гриффиндорка. Но, минуя все законы волшебства, логики и магловской физики, солома не вспыхнула.

Чучело направлялось к девушке, прыгая к ней на своей палке. В этом стуке во тьме о дощатый пирс звучала какая-то обреченность. Гермиона выкрикивала заклинания, ставшие вдруг совершенно бесполезными. Она перепробовала режущее, останавливающее, замораживающее заклинания. Результата не было. Или волшебство перестало быть волшебством, либо чучело имело очень сильную защиту.

Чучело приблизилось к Гермионе вплотную.

— Трубку! — выговорило он.

И только тут девушка поняла, чем являлась голова чучела. Не кочаном, не кочерыжкой, не мешком с опилками. Это была мертвая человеческая голова с ужасной исковерканной гримасой на лице. Посиневшие губы с трудом открывались и выговаривали слова. Отрубленная рука едва удерживала крюк.

— У меня нет! — крикнула Гермиона, чувствуя, как волна ужаса накрывает ее, не дает даже пошевелиться. Она не могла оторвать безумного взгляда от этой головы.