Драко устало потер переносицу и взглянул на часы. Циферблат наручных часов показывал три часа ночи. Вот уже больше четырех часов с момента получения письма Малфой сидел за столом в своей комнате, анализируя документы. Стол был завален перьями, свитками, листами досье, составленными Максом, письмами от Нарциссы, старыми подшивками газет, «одолженными» Гримом посреди ночи в библиотеке Хогвартса.

Малфой встал, разминая затекшие конечности. В голове крутились обрывки информации, тщательно анализируемой им в течение целого вечера.

Порой в письмах Нарциссы проскальзывали отголоски некоторых любопытных фактов и событий. Например, о том, что старенькие, но еще вполне крепкие родители Августа Руквуда неожиданно скончались в один день по естественным причинам. Хотя перед этим Нарцисса и Люциус навещали стариков и застали их вполне здоровыми и бодрыми. О смерти семьи Руквуда не было написано ни в одной газете.

Торфин Роули, сумевший отвертеться от срока в Азкабане, неожиданно перестал поддерживать связь. Роули после окончания войны вел затворнический образ жизни. Основной причиной было его изуродованное Волдемортом лицо. Новую внешность Торфин получил после того, как упустил Гарри Поттера и его друзей в магловском кафе.

Был еще ряд случаев странных смертей и исчезновений людей, так или иначе связанных с Темным лордом и Пожирателями смерти. Об этом не писалось ни в одной магической газете.

Малфой был уверен, что не один он стал жертвой мстителей. Главе мракоборцев и главе отдела обеспечения магического правопорядка ничего не стоило замять какое-то дело, закрыть его из-за недостатка улик, уничтожить, не дать распространиться в средствах массовой информации. А заведующий больницей Святого Мунго легко мог состряпать липовый диагноз о естественных причинах смерти.

Все скрыто. И никто не догадывается о кровавой вендетте, начавшейся в магической Британии.

Грим терялся в догадках, что же ему теперь делать. Желание прикончить Януса Маккинси, Гавейн Робардса и Сэмюеля Стампа все еще не исчезло. Но Малфой колебался. Были ли эти трое настоящим злом? Злом, которое обязан уничтожать Грим.

Драко мог сколько угодно догадываться, что эти трое (или с ними еще кто-то) убивает семьи Пожирателей. Но наверняка он не знал. В тот день в Министерстве собственная ярость и желание убить настолько охватили сущность Драко, что он не понимал, зло перед ним или нет. Обычные чувства Грима рядом со Злом смешались с его собственными эмоциями.

Теперь Малфой больше всего боялся ошибиться. После чтения досье Драко понимал мотивы мстительной троицы. Самое страшное и непоправимое — понять врага. Понять, но не простить. Нет, прощать Грим не умел. Об этом не могло быть и речи.

Янус Маккинси, Гавейн Робардс и Сэмюель Стамп были злом. Но злом, запутавшимся в своей боли, в своей мести, в своем горе. По своей природе эти люди не были плохими. Плохими не рождаются. Ими становятся под давлением обстоятельств, окружения…

Несмотря на то, что эти люди были убийцами, что они отняли у Драко его будущее, Малфой не был готов их убить. Одно дело прикончить мерзкую тварь Фенрира Сивого в борьбе за свою жизнь. Совсем другое — целенаправленно идти лишать кого-то жизни. Как там говорила Анабель?

«Убивать же просто так, без боя, невзирая на личные привязанности, на просьбы, убивать по-своему желанию. Убивать тех, у кого есть любящие семьи, дети, пожилые родители — хорошие добрые люди. Убивать — тоже сложно. Ведь надо находить в себе силы обрывать чьи-то судьбы».

Драко снова посмотрел на часы. Пол-четвертого.

«Пора ложиться. Завтра день рождения Блеза. Поход в Хогсмид, праздничные шарики, куча подарков, обещанная выпивка. Черт. Что ж так не вовремя!» — подумал Малфой, расстегивая рубашку.

Он подумает об этом завтра. Завтра, после дня рождения своего лучшего друга. Тогда он и решит, быть ему еще человеком или по-настоящему стать Гримом.

*

Как и предполагал Драко, день начался с кучи праздничных шариков в гостиной Слизерина. Блеза Забини шумно поздравлял весь факультет. Самого именинника усадили посреди гостиной и начали подносить к нему подарки, словно дары языческому божку.

Блез все это принимал с блаженной улыбкой на своем красивом смуглом лице. Возле него уже скопилась достаточно высокая гора подарков. Некоторые из них подпрыгивали, другие визжали, из третьих вырывались искры, и лишь некоторые не подавали никаких признаков жизни.

Сквозь гвалт, стоящий в гостиной, раздался громкий, усиленный Сонорусом голос профессора МакГонагалл:

— Прошу тишины.

Через какое-то время наступила тишина.

— Мистер Малфой, пройдите за мной, — произнесла директор.

Драко удивленно изогнул бровь. Он не представлял, что от него могло понадобиться профессору. Разве что отчитать за то, что он забросил обязанности старосты.

— Я скоро, — Драко кивнул Блезу и направился вслед за директором.

«Странно. Старая мымра ощущает жалость и сочувствие. Ко мне».