– А ведь он нас сделал! Сделал!
– весело закричал Рыжий.
– Понимаешь ли ты это, брат?

– Эврика!
– заголосил, поддержав радость друга, Нивей.
– Найдено! Мы нашли! Спасены!

13. Придурки еси.

Едва осела пыль, поднятая обвалившейся штукатуркой, как скрипнула входная дверь, и в едва приоткрывшуюся щелку проскользнул некто.

" Небесное и неземное", - охарактеризовал бы вошедшего, как явление, житель земли.

Лишь вздрогнули и затомились в восторге жители Небес Нивей и Аурей, поскольку не нашлось в их словаре подходящих слов для описания своего внезапного состояния.

Повернувшись лицом ко входу, хмурый Чума неожиданно утратил свой суровый вид и улыбнулся. Одними глазами, сохраняя лицо невозмутимым. Конечно, он только пытался сохранить невозмутимость. И пару секунд ему это удавалось, но он быстро сменил суровость на легкую и как бы все время ускользающую, но сразу возвращающуюся обратно теплую улыбку.

Одинокой гостьей была Вика.

Помните Вику?

Вика была здесь желанной гостьей.

– Вот, кстати...
– начал неосторожно Рыжий, но, почувствовав, как в ответ на его слова напрягся и, в каком-то смысле, даже заматерел рядом с ним Белый, он предусмотрительно сделал небольшой шаг вперед, оставив друга у себя за спиной - так, на всякий случай.

– Ты мне мешаешь, - попробовал объяснить напарнику свое неудобство Нивей.

– Расслабься, расслабься, - посоветовал ему в ответ Рыжий.
– Будь, как дыханье.

– Как это?
– не понял Белый.
– Какое дыхание? Чье дыхание?

– Ее дыхание, - кивнул в сторону Вики Рыжий.
– Тихое и нежное. Ты только посмотри на нее! Она, словно вечерняя роза, усталая и прекрасная, но ее аромат продолжает кружить голову. И, удивительно, ее аромат принадлежит всем! Думаю, что ты в городе ее так и не встретил?

– Нет...
– прохрипел в ответ Аурей.

– Давно тебя не было, - обрадовал девушку своим отношением к ее приходу Александр Борисович.

– Я тоже это почувствовала, - согласилась Вика.
– И вот, решила навестить старого друга.

– Ключевое слово "старого"?

– Ключевое слово - друга.

Она подошла к хозяину помещения и, потянувшись на носках, чмокнула его в щеку выше бороды. Тот, конечно, не подал виду, но и без того было заметно, насколько приятен ему был ее поцелуй.

– Что читаешь?
– полюбопытствовала девушка, проведя указательным пальцем по корешку книги, которую Чума так и держал подмышкой. Не дожидаясь ответа, пустилась кругом мастера, с интересом разглядывая следы разгрома в мастерской.

– Не читал еще, - ответил Чума.
– Просто в руки попалась, ношу вот с собой...

– А ты прочти, что зря таскать?
– посоветовала Вика.

– С чего ты взяла, что зря?
– возразил Оборданцев.
– Не зря. От этой книги польза уже в том, что она у тебя есть. Мне сегодня только дважды пригождалась.

– Бог любит троицу, знаешь?

– В смысле, сегодня еще что-то может случиться? Лучше не надо. Слишком все серьезно выходит, ведь это Библия.

– Библия? Тем более почитай...

– Ну, теперь уж точно прочту, - усмехнулся Александр.

– Почему теперь?
– не унималась Вика.

– Потому что созрел.

– Славно ты тут поработал!
– подвела итог осмотра мастерской девушка.

– Да уж!
– только и нашелся, что сказать в ответ мастеровой.

Завершив круг, Вика остановилась перед Чумой. Она положила руки ему на грудь, установив тем самым статус-кво в этой точке пространства: она на возвышении и контролирует все вокруг.

– Милый, - сказала она, - а не отпраздновать ли нам нашу неожиданную встречу?

– Ну, во-первых, я не милый.

– Не милый?

– Нет, не милый. Милые все в галстуках-бабочках ходят, а я, как видишь, в синем рабочем халате. В грязном синем рабочем халате. И борода моя, при этом, дикая и неухоженная.