– Более того, это собрание было организовано в поддержку нашего главного врага, которого Министерство окрестило «Нежелательное лицо №1», Гарри Поттера.

Оба Кэрроу ощетинились, а по рядам Слизерина пробежал негодующий ропот.

– Как вы все понимаете, – невозмутимо продолжал Снегг своим монотонным низким голосом, отдающимся от сводчатых стен Большого зала, – эта дерзкая выходка не только была выявлена, но и, разумеется, будет иметь последствия, весьма печальные для её организаторов и участников. Кстати, об организаторах...

Сердце Астории пропустило один удар. Джинни судорожно схватила её за руку.

– ...собрание было созвано известным нам лесничим, полукровкой, – Снегг сделал акцент на этом слове, – бывшим преподавателем по уходу за магическими существами, Рубеусом Хагридом.

– Наконец-то этот идиот сядет в Азкабан! – прошипела Алекто Кэрроу, не сдержавшись, и слизеринцы активно закивали. Астория опустила голову, не в силах терпеть выражение брезгливости на её некрасивом лице с глумливой ухмылкой, проклиная себя и весь Отряд за такую жестокую оплошность.

Снегг не обратил на Алекто никакого внимания, продолжая свою речь; его смоляные глаза сузились, превратившись в щелки:

– Хагрида арестуют сегодня же, я уже направил к его жилищу надёжных конвоиров, и если кто-нибудь из вас попытается помочь ему или же попробует организовать что-либо наподобие вчерашней пирушки, – Снегг чуть поморщился, – вас ждёт наказание похуже Круциатуса.

– Мы достанем ваших родителей, братьев, сестёр, – подал голос Амикус Кэрроу, – всех, с помощью кого можно повлиять на вас, безмозглые наглецы!

– А как же принцип «неразбазаривания волшебной крови»? – послышался вопрос со стороны когтевранцев. Это был Энтони Голдстейн.

– Наши люди не убивают чистокровных, – оскалился Кэрроу в ответ, – но пытать их никто не запретит.

– Амикус, не стоит тратить время на объяснения, – оборвал его Снегг. – Надеюсь, вы нас хорошо поняли. Да, и минус тридцать баллов Когтеврану за неуместное нахальство. А сейчас все идут на уроки. Живо.

Ученики разбрелись по классам, и весь урок заклинаний Астория с Джинни попеременно выглядывали в окно, пытаясь рассмотреть хоть какие-нибудь признаки жизни возле хижины Хагрида, но всё было безрезультатно.

Мучительная неизвестность тянулась до самого вечера, пока за ужином они не нашли Корнера.

– Да Мерлин с ним, с письмом, вы послушайте, что было дальше! – он отчаянно жестикулировал, глаза блестели – кажется, от радости. – Мы сидели на истории магии, почти засыпали от скуки, ну Бинс как обычно затянул старую песню...

– В общем, – перебила его Падма, – мы видели, как пятеро наших новоиспечённых «охранников» зашли с разных сторон к Хагридовой хижине. Ещё так крались, с палочками на изготовку, аж смешно!

– Ну, а потом? – Джинни сгорала от нетерпения.

– А потом пять зелёных вспышек одновременно... интересно, они долго репетировали? Они-то, похоже, думали, что Хагрид там уже обездвиженный лежит.

– МАЙКЛ!

– А его там и в помине нет!

Джинни и Астория шумно выдохнули.

– Слава Мерлину! Значит, сова успела вовремя. Хоть бы он смог спастись!

– Я думаю, уже, – многозначительно сказал приковылявший от гриффиндорского стола Симус. Лаванда неизменно была рядом, поддерживая его под руку. Майкла и Падму окликнул профессор Флитвик, поэтому ребята поспешили подойти к своему декану. Астория подхватила Симуса под другую руку и шепнула:

– Думаешь, ему действительно удалось сбежать?

– А вы разве не слышали шум из Запретного леса? – подмигнул Симус уже почти здоровым глазом. – Как будто табун лошадей пронёсся.

– Ты имеешь в виду... Грохха? – спросила Джинни, освобождая им проход к скамье.

– Именно, – Симус улыбнулся во весь рот; рана на губе окончательно зажила, и ноги благодаря настойке Ханны и мази мадам Помфри быстро восстанавливались. Но Лаванда, в очередной раз покраснев под его признательным взглядом, похоже, и не думала покидать его даже после полного выздоровления.

Только такие проявления дружеских чувств, как поддержка и взаимовыручка, спасали ребят от капитуляции перед нынешней хогвартской властью. Наступила весна – с капелью, подснежниками и тёплым солнцем, которое вселяло в ребят немного радости, столь необходимой им сейчас, когда ситуация ухудшалась с каждым днём.

После случая с вечеринкой дисциплина в школе ещё сильнее ужесточилась: замок по всему периметру оцепили дементоры, комендантский час начинался теперь с девяти вечера, а из подземелий всё чаще раздавались душераздирающие стоны и крики наказываемых там учеников.