Мамы всегда переживают больше всех.

И вот священник улыбнулся гостям и тихо произнёс:

— Ну что ж, пора.

Все как один повернулись к проходу, и как раз вовремя — заиграла торжественная музыка, и в дальнем конце моста появились три фигуры — Мэтью Гринграсс осторожно вёл под руку свою старшую дочь, а младшая, сияя как полуденное солнце, несла лёгкий длинный шлейф, который тянулся вслед за Дафной, повинуясь её плавному неспешному шагу.

Так же синхронно, словно ими кто-то командовал, гости встали со своих мест, во все глаза глядя на прекрасную невесту, которая скромно опустила ресницы и смотрела куда-то на носки своих лакированных туфель.

Но вот до арки осталось совсем немного, и Дафна, ухватившись покрепче за руку отца, осмелилась поднять голову.

А Блейз давно её ждал. Он смотрел на неё так, словно видел впервые в жизни — с восхищением, обожанием, даже некоторым нетерпением. Он не мог, да и не хотел отводить взгляд от этой красавицы в белоснежном, расшитом бисером платье, от её рук в тонких гипюровых перчатках, от чуть вздымающейся груди, бархатной кожи, собранных в красивую причёску светлых волос, от румянца на щеках и небесно-голубых глаз, которые наконец встретились с его глазами.

Падме, которая всё это время стояла, затаив дыхание, показалось, что Блейз, не удержавшись, прошептал своей невесте какой-то комплимент. Похоже, его расслышал и священник. Улыбнувшись жениху, он кивком головы разрешил тому протянуть Дафне руку. Мистер Гринграсс вложил маленькую ладошку дочери в широкую ладонь своего новоиспечённого зятя, и от этого прикосновения между влюблёнными пробежала почти осязаемая искра.

Священник попросил всех присутствующих сесть на свои места и обратился с обычным приветствием:

— Дамы и господа, мы собрались здесь в этот чудесный день, чтобы засвидетельствовать союз Блейза Забини и Дафны Гринграсс. Ну что ж, молодые люди, скажите мне, осознанно ли ваше решение? Добровольно ли?

— Конечно! — с чувством выпалили они в один голос, не разнимая рук, и тут же с улыбкой переглянулись.

— Хорошо, — священник одобрительно закивал. — Итак, мистер Блейз Забини, согласны ли вы взять в жёны мисс Дафну Гринграсс?

— Да! — с ещё большим жаром откликнулся Блейз, теснее переплетая свои пальцы с затянутыми в перчатку пальчиками невесты.

— А вы, мисс Дафна Гринграсс, согласны взять в мужья мистера Блейза Забини?

— Да, — дрожащим от обилия переживаний голосом ответила Дафна.

— Хорошо, — повторил священник. — Кто отдаёт эту девушку замуж?

Мэтью поднялся с места, а за ним и Каролина.

— Я, святой отец. Дочь выходит замуж с нашего благословения.

Тем временем Астория, аккуратно расправив шлейф платья, тихонько отошла к сидящему за крайним столиком Драко и, в волнении смяв в руках салфетку, переводила взгляд с родителей на сестру и обратно.

А священник уже задавал последний вопрос.

— Не знает ли кто-либо из присутствующих причин, по которым молодые не могут вступить в брак?

Все замотали головами — кто-то с улыбкой, а кто-то с самым что ни на есть серьёзным выражением лица.

— Отлично. Если таких причин нет, то мы переходим к главному. Мистер Забини, повторяйте за мной: я, Блейз Забини, беру в жёны...

Блейз повторил слово в слово лишь первое предложение. Остальное он говорил уже полностью от себя и от чистого сердца.

— Любовь моя, ты помогла мне стать тем, кто я есть. И с твоей помощью завтра я стану лучше, чем был вчера. Для меня бесценны твоё доверие, любовь и забота. Сегодня я совершенно открыто заявляю, что посвящаю свою жизнь тебе и сделаю всё возможное для того, чтобы ты была счастлива.

Он уверенно взял её руку и осторожно, стараясь не торопиться, надел обручальное кольцо на тонкий безымянный палец.

Теперь пришла очередь Дафны говорить, и едва она произнесла первые слова, как на глазах миссис Гринграсс выступили слёзы.

— Блейз!.. О, боже мой... Когда ты рядом, ты заставляешь меня светиться от счастья! Я люблю твой буйный нрав, твой юмор, смех, улыбку, всё в тебе! Ты для меня дороже всех на свете, и... я тебя очень люблю.

— И я люблю тебя, моя милая.

Наступившая на миг тишина вдруг взорвалась громом аплодисментов. Все кричали поздравления, пожелания, кто-то свистел, кто-то скандировал «Молодцы!», но все — все до единого — были до глубины души поражены искренностью чувств новобрачных и тем, как сильно и преданно они любили друг друга.