Что сказать, Гермиона? Давай же, скажи, что хочешь быть со мной, что тебе хорошо, что... Скажи хоть что-нибудь подобное, разбуди меня, мою зачерствевшую душу.

Дерьмо! Я хочу знать, что кому-то по-настоящему нужен.

— Нет, не то... — Гермиона кое-как собралась с мыслями. — Я должна предупредить тебя: если ты ещё раз заденешь Дина или будешь продолжать творить произвол по отношению к ребятам как с нашего факультета, так и с других, то я...

— Что? Снимешь с меня баллы? — Тео фальшиво рассмеялся. — Ты же знаешь, меня этим не напугать. Поверь, я готов проиграть Кубок школы ради забавы видеть, как злится Томас или Финниган.

— Ты самый настоящий дементор, — выдохнула Гермиона, всё-таки встречаясь с ним взглядом. Нотт поглаживал её шею сзади, под волосами, чем бесил её, но при этом и жутко заводил. — Ты высасываешь из людей все их положительные эмоции!

Вероятно потому, что мне самому их чертовски не хватает.

— Грейнджер, ты ведь умная девочка и знаешь, ради чего всё это представление. Полагаю, ты давно до этого додумалась — если не с помощью логики, то уж интуиция должна была тебе подсказать.

— Тебе нужна... я, — ответила Гермиона приглушённым голосом, глядя в его глаза, как загипнотизированная. Все её намерения оставаться суровой и неприступной с треском рухнули.

— Разумеется. Мне нет дела до твоих друзей, они лишь средство.

— Не говори так о моих друзьях! — она ещё пыталась возмущаться.

— А как ты сможешь мне помешать? — довольно ухмыльнулся Тео и, не дав ей возможности сказать что-то ещё, снова жадно её поцеловал. В первое мгновение Гермиона совершенно забылась и даже чуть шевельнула губами, но тут же опомнилась. Это была поистине сумасшедшая пытка: запах его парфюма кружил голову, умелые прикосновения его рук к коже будоражили, а требовательные губы разжигали в ней неукротимый огонь.

Тео скользнул к её уху, прикусил мочку и горячо прошептал:

— Ты будешь моей девушкой.

Дыхание Гермионы участилось. Наглость Нотта не знала границ, он был настолько убеждён, что она хочет встречаться с ним, что не спрашивал, а утверждал.

— Ни за что! — запальчиво произнесла она, раздосадованная его самоуверенностью.

Тео расплылся в улыбке.

— Не забывай, что только в этом случае я буду называть тебя по имени...

— Прекрати ставить мне условия! — фыркнула она.

— ... и перестану доставать твоих ненаглядных однокурсников.

Тут уже Гермиона замолчала, лихорадочно обдумывая его слова. Ведь, по большому счёту, от отношений с ним её удерживала именно ненависть, которую Нотт испытывал к её самым близким друзьям и на которую они отвечали взаимностью. Статус крови, противоборство факультетов и убеждение Гермионы в принадлежности Нотта к Тёмным силам (которое было опровергнуто) уже не имели значения. Но выполнит ли он своё обещание? Или всё это — лишь способ усыпить её бдительность?

— Я... подумаю, — наконец сказала она, опуская глаза. Так было гораздо легче держать себя в руках. — А сейчас ты снимешь заклинание, и мы вернёмся в Большой зал.

— Предлагаю сразу к нам в подземелья, — вкрадчиво сказал Тео. — Там мне удастся весьма быстро убедить тебя стать моей.

— Какой же ты мерзавец! — прошипела Гермиона, вновь начиная закипать. Похоже, иначе с Ноттом было невозможно.

— Мне нравится, когда ты ругаешься, — он наклонился к лицу Гермионы, насмешливо следя за её реакцией, и замер в полудюйме от губ, щекоча их дыханием, но не касаясь. Потом неожиданно взмахнул палочкой, и действие заклинания прекратилось. — Можешь идти, Грейнджер. Только не забудь поменять воду в цветах.

Гермиона изумлённо вскинула брови.

— Так это... ты их подарил?

— Знаешь, если бы у меня были полномочия старосты, я бы дал тебе два балла за сверхсообразительность, — съязвил Тео. — Спокойной ночи.

И он без лишних прощаний направился в сторону подземелий.

====== Глава 18 ======

Войдя на следующее утро (хотя, скорее, время близилось уже к обеду) в Большой зал, Гермиона и Джинни увидели его совершенно преобразившимся со вчерашнего бала. Теперь приближающееся Рождество, казалось, витало в самом воздухе. Вдоль стен стояли двенадцать огромных елей, которые Хагрид притащил рано утром из леса, украшенные разноцветными гирляндами, шарами и свечками, а на мохнатых лапах искрился снег, падающий с заколдованного потолка. Но главным атрибутом праздника были венки омелы: четыре из них висели над каминами в гостиной каждого факультета, а пятый, самый крупный, занимал почётное место в Большом зале. Девочки со средних и даже старших курсов так и норовили затащить туда понравившегося мальчика, ну а парни, напротив, боялись этого места как огня и предпочитали обходить его стороной.

Едва подруги сели за стол, как в зал влетели совы, и два конверта упали на стол прямо перед носом Джинни.

— Свадебные приглашения? Так скоро? — сонно удивилась она, с трудом вскрывая письмо, отправителем которого значились «лучшие в мире жених и невеста». Невыспавшаяся, она постоянно зевала и тёрла глаза — Гарри уехал на «Ночном рыцаре» лишь под утро.

— Ух ты, смотри, — Гермиона заправила за ухо каштановую прядь, украдкой бросая взгляд на стол Слизерина. Его не было. — «Торжество состоится 2 января в пригороде Лондона на берегу озера Линтерс». Я ни разу там не была. Интересно, красивые там места?