— Чего ты добиваешься, Дэвис? Только давай честно; после того случая у нас ведь не должно быть секретов друг от друга, не правда ли?

Его губы растянулись в привычной ухмылке, но в этот момент глаза Трейси полыхнули такой ненавистью, что он понял: на этот раз он перегнул палку.

Она хотела что-то сказать, но передумала, резко вырвалась, схватила свои свитки и, чуть ли не одним прыжком преодолев гостиную, замерла у лестницы, ведущей в женские спальни. Потом обернулась и отчеканила:

— Мы с Эдрианом обручились.

И умчалась вверх по ступенькам.

Тео даже не смотрел ей вслед. Ухмылка сползла с его лица, но лишь для того, чтобы уступить место лёгкому недоумению.

— Как будто меня это интересует, — сказал он сам себе, слыша, как громко хлопнула дверь наверху.

Погода в день матча Когтевран-Слизерин радикально отличалась от той, что стояла в прошлую субботу. Солнце даже не пыталось пробиться сквозь плотные серые тучи, из которых с самого утра хлопьями валил снег, но, на радость игроков, немного потеплело и практически не было ветра.

Команды были равны по силам, но слизеринцы делали упор на жёсткую игру, в то время как когтевранцы брали ловкостью. Дорвавшийся до биты Тео немилосердно швырял бладжеры в соперников и уже успел вывести из строя одного из когтевранских загонщиков, но напарник последнего не остался в долгу и лишил команду Слизерина нового охотника, заменившего Пьюси.

Гермиона смотрела матч вместе с Асторией и Джинни, которые чудом перехватили её по пути в библиотеку и буквально силком утащили на стадион: Гермиона хотела дописать эссе по древним рунам и спокойно понаблюдать за игрой из окна читального зала, но не устояла перед подругами и, главным образом, перед искушением посмотреть на Тео вблизи. Падма и Дин в этот раз сидели на противоположной трибуне, и прорваться через пёструю толчею народа не было никакой возможности. Правда, им и вдвоём было хорошо; к тому же Гермиона знала, как сильно они недолюбливают Нотта, и сомневалась, сможет ли в течение всего матча слушать их критику в его адрес — справедливую, разумеется, но от этого не менее неприятную.

Признаться, её тоже шокировали и порой даже пугали эти бешеные удары битой, в которые, казалось, Нотт вкладывал всю свою ярость. Если бы не реакция когтевранцев, которые еле успевали уворачиваться от летящих им в голову бладжеров, вся команда уже была бы в больничном крыле.

Гермиона не искала ему оправданий, каждый раз после его броска боясь за здоровье того или иного игрока в синей форме, но не могла не восхищаться его скоростью и силой, так удачно сочетающихся именно в игре. Когда он пролетал мимо, она нарочно отводила взгляд, делая вид, что заинтересована чем угодно, но едва он удалялся, тут же снова его искала.

На соседней трибуне в преподавательской ложе сидел Виктор, внимательно наблюдающий за матчем. Гермиона знала, что он не мог заметить её в толпе болельщиков, но что-то подсказывало ей, что он и не пытался. После игры, которую сборная Болгарии в начале января провела против своих принципиальных соперников, Ирландии, Виктора словно подменили. Он не искал Гермиону взглядом, не подходил в Большом зале и даже на уроках вёл себя с ней точно так же, как и с другими учениками.

Но, в отличие от ситуации с Ноттом, её это почти не беспокоило. По крайней мере, её не мучили угрызения совести от того, что она якобы причиняет Краму боль. Что касается выбора, то выбрала она давно — задолго до того, как это осознала. Просто чувствовала себя виноватой в том, что выбор этот не в пользу Виктора.

Нужно как-нибудь поговорить с ним. Просто узнать, всё ли у него в порядке.

Ох, мужчины! Когда им хорошо, они пытаются обратить на себя внимание, а когда плохо — наоборот строят из себя героев, суровых и неприступных.

Вдруг он по-прежнему мучается? Или, не дай Мерлин, что-то задумал? У меня до сих пор не выходят из головы эти его слова — «если тебя обидит тот, кому ты доверишься, я его прикончу». Что можно от него ожидать? Даже Гарри, который по сути хорошо относился к Виктору, однажды вскользь упомянул его двуличность. Да и я... могу ли я сказать, что хорошо его знаю? Полные молчания часы в библиотеке, редкие письма в течение двух лет, встреча на свадьбе Билла и Флёр, а потом долгий перерыв. Искал ли он меня тогда?

Не искал.

Всё-таки я совсем не знаю Виктора. Но и Тео тоже. Разница лишь в том, что его я хочу узнавать всё больше и больше.

В этот момент Джинни закричала, возвращая Гермиону к реальности:

— Снитч! У соседней трибуны!

Астория взяла у неё бинокль, но это было уже лишним — Малфой и Изабель МакДугал рванули туда, где парил золотой крылатый мячик.

— Ой! Ой! — вопила Джинни, так и прыгая на трибуне. — Я бы его уже поймала!

— Ну ты даёшь, — рассмеялась Гермиона, — неделю назад играла и снова рвёшься на поле.

— Ага! — только и ответила Джинни, вскакивая на скамейку и пытаясь уследить за стремительными движениями ловцов.

У Когтеврана была уже одна победа — в матче против Пуффендуя, а Слизерин свою первую игру проиграл, поэтому сейчас борьба за снитч имела особенно принципиальный характер.

Гермиона снова нашла глазами Нотта и непроизвольно улыбнулась; к счастью, он не мог этого видеть, занятый преследованием МакДугал, которая всячески пыталась помешать Малфою, превосходящего её по скорости. Но за ловцами можно было и не следить: комментарии Несси и вскрики Джинни доносили до ушей Гермионы всю нужную информацию.