— Ну а теперь поведай мне, что ты делала на Рождественских каникулах. Надеюсь, не зубрила целыми днями программу второго полугодия?

— Конечно нет! — Гермиона даже шутливо ткнула его в плечо. — Отдыхала с родителями в Шотландии, потом дома. Второго января была на свадьбе у Дафны... А, ещё виделась с Роном.

— С Рональдом? — встрепенулся Крам. — Ну и как он? Где вы встретились?

— Он пришёл ко мне в гости, — просто ответила Гермиона, будто это было обычное дело, и Рон заходил к ней каждое воскресенье.

— Пытался тебя вернуть?

Виктор по-прежнему был настроен необычайно эмоционально, и это не переставало поражать Гермиону.

— Нет, с чего ты взял? — сказала она. — Просто поговорили; он рассказал, как идут дела в их с Джорджем магазине. Что тебя так встревожило?

— Всё то же, — уклончиво ответил Крам. — Не хотелось бы, чтобы ты досталась тому, кто в своё время не оценил тебя должным образом.

Гермиона нахмурилась.

— Виктор, — сказала она как можно мягче, — я сама с этим разберусь, ладно?

— Да, действительно, что это я... — сразу опомнился Крам. Гермиона вновь замолчала, задумчиво глядя на него и вспоминая те часы, которые он проводил в библиотеке за книгами лишь ради того, чтобы побыть рядом с ней. Прошло уже четыре года, они выросли, но сейчас разница в возрасте чувствовалась гораздо меньше. Тогда, на четвёртом курсе, ловец болгарской сборной казался ей ужасно взрослым, самостоятельным и... каким-то далёким. Почти всегда он был угрюм и крайне немногословен, а потому Гермиона была уверена, что он и двух слов связать не может и что говорить ей с ним будет просто не о чем. Однако эту убеждённость сильно поколебали его частые визиты в библиотеку и подлинное чтение книг, а неожиданное приглашение на Святочный бал окончательно разрушило её первоначальное мнение о нём как о нелюдимом отшельнике или как о зазнавшейся звезде спорта.

Гермиона словно в Омуте памяти смотрела на проносящиеся перед внутренним взором картины с Турнира, Святочного бала, а затем и свадьбы Билла и Флёр, где Виктор проявил к ней такое внимание, что даже Рон заревновал.

От приятных воспоминаний её душа будто наполнилась теплом, и сердце забилось чуть чаще, но... это не шло ни в какое сравнение с тем волнением, которое она испытала, когда перевела взгляд на вход в Большой зал и увидела его.

Квиддичная сборная Слизерина, очевидно, тоже решила перекусить после изнурительной тренировки и в составе шести человек дружно вошла в Большой зал. Хотя это «дружно» не касалось Тео: он немного сторонился остальных, особенно Монтегю и Харпера, но последний как нарочно вертелся возле него, невзирая на надменное выражение лица партнёра по команде.

Гермиона вздохнула, уже не в силах отвести от Тео глаз и совершенно не слушая, что говорит ей Виктор.

Как же ему идёт форма...

Тео положил метлу на скамью — благо, та была свободна почти вдоль всего стола — небрежно кинул рядом кожаные перчатки, одним отточенным движением расшнуровал и скинул спортивную мантию и наконец-то уселся на место — полубоком, вальяжно закинув ноги на ту же многострадальную скамью.

Вот хамство! Ни один человек во всей школе не позволяет себе такого!

Но ему было абсолютно наплевать, кто и — главное -что о нём думает. Он неторопливо принялся за бифштекс, который эльфы подали наравне с бараньими отбивными, жареной индейкой и другими блюдами. Ел он так же, как делал и всё остальное, будь то уроки, тренировки или повседневное общение: раскованно, почти лениво, но с каким-то неподражаемым достоинством. Гермиона продолжала наблюдать за ним со своего удобного места, изредка кивая головой, когда Виктор делал паузы в своём возобновившемся рассказе об Эйрин, и радуясь тому, что болгарин настолько занят рассказом, что даже не замечает её отвлечённости.

А отвлечься я хотела как раз от него, от моего наваждения... от моего Тео.

Не получилось.

Сердце сладко заныло, когда Нотт посмотрел в сторону гриффиндорского стола, будто ощутил её присутствие или каким-то образом услышал, как Виктор обратился к ней по имени. Сейчас Гермиона ни капельки не боялась, что он заметит её, хотя тот факт, что она сидит вместе с Крамом, мог привести к неожиданным последствиям. Прежде всего, для Крама.

— Виктор, извини, но мне нужно идти, — сказала она, прервав его на полуслове и решительно поднимаясь. — Ничего страшного, если я тебя оставлю?

Последовала секундная пауза, во время которой Виктор в упор смотрел на Гермиону.

— Да без проблем, — практически сразу нашёлся он, вставая вслед за ней и непреднамеренно закрывая ей обзор слизеринского стола. — Мне тоже пора. Есть дела... учебные и личные.

— Хорошо, — сказала Гермиона уже без тени улыбки, как во сне идя по проходу между столами. До места, где сидел Тео, оставалось совсем чуть-чуть, а он, кажется, нисколько не торопился в раздевалку — несмотря на то, что почти все члены команды уже ушли.