— Только не говори, что ты прихватила с собой Омут из кабинета Макгонагалл, — сказал Дин, подойдя к чёрной двери, и взмахнул палочкой: — Алохомора!

Дверь послушно отворилась, не издав ни единого звука. Гермиона поймала себя на мысли, что её здорово напрягает это царящее повсюду безмолвие.

— Омут я, конечно, не прихватила, — тем временем ответила Падма, проходя вслед за подавшим ей руку Дином в круглую комнату с двенадцатью дверьми, расположенными по периметру. — Более того, добровольная передача своих мыслей другому человеку через Омут памяти является прямым нарушением согласия, которое я вчера подписала.

— Но ты ведь сказала — «принцип Омута», — нахмурилась Гермиона, не до конца понимая, что же всё-таки хочет предпринять Падма. От пляшущего синего пламени свеч в канделябрах, которое отражалось от угольно-чёрных стен, пола и потолка, рябило в глазах, отчего напряжение только усиливалось. Гермиона попыталась заставить себя успокоиться и по возможности расслабиться, но с каждой минутой лишь больше волновалась, сама не в состоянии взять в толк, что за дурное предчувствие преследует её с того самого момента, когда она встретилась с Дином и Падмой на Уайтхолл-стрит.

— Коллопортус, — Падма закрыла входную дверь и в тот же миг сделала ещё одно замысловатое движение палочкой, по-видимому, произнося невербальное заклятие. Комната, вопреки ожиданиям Гермионы, которая уже приготовилась к «эффекту карусели», не завертелась, а осталась в том же ужасающе спокойном равновесии, как и всё вокруг. — Так вот, — продолжала Падма, — принцип заключается в том, что вместо того, чтобы рассказывать тебе что-то, я могу всё это показать.

— Думаешь, этот способ не является нарушением? — с сомнением произнесла Гермиона, пристально глядя на ту дверь, где, насколько она помнила, должна была находиться Комната смерти. Тревога в её душе всё усиливалась, и, как смутно догадывалась сама Гермиона, связано это было вовсе не со страхом быть пойманной и провалить операцию или же подвести друзей, и даже не с тем, что ей, при удачном стечении обстоятельств, предстояло лицом к лицу встретиться с Волан-де-Мортом, в каком виде бы тот ни был. Нет, здесь было что-то другое, что-то более сильное, чему она никак не могла дать определение, словно понимание причины ускользало от неё, как бывает во сне, когда что-то ускользает из рук, и ты никак не можешь это достать, как ни стараешься.

— Нет, — улыбнулась Падма, продолжая совершать волшебной палочкой пассы, похожие на те, что используют при сотворении защитных чар. — Перед подписанием я внимательно прочитала весь документ, и все его пункты буквально отпечатались в моей памяти. Не переживай, я уверена в том, что делаю. А теперь, ребята, — она подозвала жестом Дина, — мне придётся ненадолго лишить вас слуха и зрения, опять же из-за этого мордредова согласия. Как только окажемся где надо, всё вернётся. Готовы?

— Как будто у нас есть выбор, — усмехнулся Дин.

— Да, — коротко ответила Гермиона и зачем-то зажмурилась. Ощущение, охватившее её через секунду, было сродни тому, что испытываешь, когда падаешь в обморок или засыпаешь под действием наркоза, хотя последнее, к счастью, она никогда не пробовала на себе. А вот в обморок падала, правда единожды и причём как раз здесь, в Отделе тайн, а именно в Комнате ума, когда Долохов поразил её неизвестным заклинанием. Однако сейчас, в отличие от прошлого раза, Гермиона не почувствовала никакой боли. Это была скорее невесомость, как будто её тело оторвали от земли и куда-то понесли по воздуху. Но уже в следующее мгновение зрение и слух восстановились, и Гермиона поняла, что находится перед постаментом с древней аркой смерти.

— А разве Волан-де-Морт не где-то здесь? — она обвела глазами множество скамей, расходящихся от центральной площадки амфитеатром, пока не наткнулась на Падму.

— Нет, — та указала рукой на арку и со знанием дела заявила: — Там.

— Неплохо запрятали, — хмыкнул Дин, с интересом глядя на каменное сооружение, возвышающееся прямо перед ним.

Гермиона тоже посмотрела туда.

Арка выглядела как и три года назад. Занавешенная чем-то вроде рваной ткани, больше похожей на дымку, она молчаливо и будто осуждающе взирала на незваных гостей. Гермиона в два шага преодолела расстояние до постамента и забралась на него, настороженно прислушиваясь.

— Аккуратно, — Падма предупредительно вскинула палочку, готовая в случае чего остановить Гермиону заклинанием. Дин на всякий случай тоже запрыгнул на постамент, подошёл к арке и встал к занавесу спиной.

— Дин, ты же не думаешь, что я шагну туда? — с укором сказала Гермиона, сосредоточенно вглядываясь в колышущийся дым.

— Я бы не был уверен на сто процентов, — сурово откликнулся Дин, наблюдая за ней. — Говорят, эта арка обладает особой притягивающей силой для чувствительных людей, которые не так давно потеряли своих близких.

— Да нет, похоже, я не из таких, — Гермиона поджала губы, вновь прислушиваясь. — Я думала, что после битвы за Хогвартс, после стольких смертей, произошедших у меня на глазах, я наконец смогу услышать тот странный шёпот из арки, о котором говорили Гарри и Полумна... Но нет. Ничего.

— Возможно, это потому, что мы не теряли самых близких людей, — предположила Падма, присоединяясь к гриффиндорцам и кладя руку Гермионе на плечо. — Я тоже ничего не слышу.

— И я, — хмуро добавил Дин.