Дмитрий вытащил руку из-под одеяла и притянул девушку к себе. Настя ткнулась губами в его теплую небритую щеку, ощутила на губах трепет его ресниц, услышала виноватый шепот:

— Солнышко, прости меня! Я вел себя как истеричная базарная торговка, наорал на тебя зачем-то. Да пропади они пропадом, все эти шары, если из-за них я потеряю тебя. К тому же Мишка мне все рассказал после твоего ухода. Он тоже страшно распереживался.

— Что ты с ним сделал? — испуганно спросила Настя.

— Не бойся, он остался жив, — через силу улыбнулся Дмитрий, — я отправил его ночевать к Леве. Я решил, что сегодня Мишино присутствие здесь совершенно ни к чему. Ох, — выдохнул Митя, — я так боялся, что ты не придешь.

— А куда бы я делась? — с улыбкой спросила Настя. Она совсем забыла, что сама не слишком хотела сюда возвращаться.

— Не знаю, — ответил Дмитрий, — уехала бы в свою мифическую Тверь или туда, откуда ты родом.

— Я из Москвы.

— Правда? — Настя кивнула. — Ну хорошо хоть не из Парижа. Значит, ты из Москвы? И наверняка девочка из хорошей семьи, — Настя опять кивнула, — а зачем же ты сбежала из дома? Что там у тебя случилось?

— Я потом тебе расскажу, — ответила Настя, — честно расскажу, но не сейчас, в другой раз.

— Как хочешь, — не стал спорить Дмитрий.

— Лучше ты расскажи мне, как съездил. Удачные были гастроли?

— Не слишком, — поморщившись, ответил Дмитрий, — заработал я в принципе неплохо, четыреста долларов, но нервов потратил, наверное, на две тысячи.

— А что случилось? — спросила Настя.

— Да то же, что и всегда, — с привычным раздражением ответил Митя, — бесконечная ругань, дрянная гостиница, чуть ли не каждую ночь работа, из-за которой ты вечно ходишь сонный. Белов, как всегда, самоутверждался и качал права. У человека такие непомерные амбиции, словно он не руководитель второсортного ансамбля, а директор театра Ла Скала. Я, кажется, даже знаю, из-за чего заболел. Три дня назад мы работали ночью на яхте какого-то богатея. На открытой палубе, на самом ветру часа три, наверное, пели. Пришлось, чтобы не простудиться, все время пить водку. На бедного Андрюху страшно было смотреть, он после того случая на даче близко к бутылке не подходит. Сашка Сенько из солидарности тоже решил не пить, поскольку они с Танаевым большие друзья. Мы теперь шутим, что у нас в ансамбле появилось свое общество трезвости, состоящее из двух гитаристов.

— А накануне отъезда, — продолжал Дмитрий, — вообще случилось нечто невообразимое. Наши дамы предложили прогуляться вдоль берега, и черт меня дернул согласиться. Погода была ужасная, ветер, холодно, только что дождь не шел. Гуляли мы, гуляли и в конце концов забрели на длиннющий такой волнорез. И тут Белов, черт бы его побрал, начал по своему дурацкому обыкновению приставать к Веронике. Вероника стала сопротивляться. Завязалась небольшая потасовка, — Настя тряслась от смеха, уткнувшись Мите в плечо, — короче, в конце концов, этот старый ловелас столкнул свою пассию в воду. А там, между прочим, было довольно глубоко. Вероника бултыхается, орет, что сейчас потонет. А на волнорезе три мужика — я, дурак Белов и Санек. Гитаристы-трезвенники остались в гостинице. Санек кричит, что он плавать не умеет, Белов орет, что он простужен, и дает Веронике всякие дурацкие советы, как ей лучше выбраться на этот чертов волнорез. Я смотрю, Машка кроссовки снимает и готовится прыгнуть в воду. Тут я не выдержал и нырнул. Эта корова Вероника меня чуть не потопила, она такая тяжеленная оказалась. К тому же у нее началась истерика, она вцепилась в меня и повисла мертвым грузом. Еле я ее вытащил. — Дмитрий помолчал немного и добавил. — Но я все равно не жалею об этой истории. Знаешь почему? Потому что когда мы вышли на берег, я таки двинул этому козлу в морду.

— Белову?

— А кому же еще? Он давно нарывался, но тогда у меня появилось полное право это сделать. Он даже не стал возникать. Смолчал.

— Я смотрю, ты настоящий рыцарь, — улыбнулась Настя и поцеловала Дмитрия.

— Не знаю, — с сомнением в голосе ответил он, — я чувствую себя не рыцарем, а шутом гороховым. Причем самого последнего сорта. Ну вот, — продолжил он, — билетов на самолет мы не достали. Пришлось ехать поездом. Все дорогу меня трясло и ломало, как с похмелья. Дома сама видела, как я перепсиховал. Потом еще на Мишку наорал. Он, кстати, очень хорошо о тебе отзывался. Сказал, что мне крупно повезло с тобой и что он не понимает, что ты во мне нашла. Представляешь, выслушивать такое от собственного сына. В конце концов, я его выпроводил, сам принялся вещи распаковывать, наклонился к сумке, и все… — Дмитрий закурил. — Ты даже не представляешь, как меня скрутило, я такой адской боли никогда не испытывал. Я вообще любую боль очень плохо переношу, а такую! Настя, честное слово, я решил, что Господь меня покарал и пришла моя смерть. Сам не знаю, как я дополз до постели, я даже раздеться не смог, вот посмотри.

Настя откинула одеяло и увидела, что Митя лежит в футболке и наполовину снятых джинсах. Она готова была рассмеяться, но лицо Мити выражало такое страдание, что Насте стало не до смеха. Осторожно, как маленького ребенка, она раздела Митю. То и дело он издавал глухие стоны. Настя не знала, на самом деле ему так больно или он, как все мужчины, любит демонстрировать страдание.

Настя уговорила Митю принять горячую ванну. Где-то она читала, что при радикулите это помогает. Она наполнила ванну водой и насыпала туда лечебной морской соли, которая, судя по надписи на этикетке, имела расслабляющий и успокаивающий эффект.

— Готово! — крикнула Настя. — Иди сюда.

— Не могу, — обиженно протянул Митя.

Настя не поверила, что взрослый мужчина, у которого целы руки и ноги, не может самостоятельно пройти четыре метра. Но очень скоро Настя поняла, что Митя не может даже встать с постели. Пришлось ей послужить ему опорой. Настя и представить себе раньше не могла, что ее возлюбленный окажется таким беспомощным и таким тяжелым. Она выбилась из сил, пока дотащила его до ванной. Горячая вода немного помогла. Митя сумел расслабиться, ему стало немного легче.

— Видно, мне придется превратиться в водоплавающее и все дни проводить в ванной, — невесело пошутил он, — а ты будешь регулировать температуру воды. Согласна?

— Все, что ты захочешь, — улыбнулась Настя.

— Ты серьезно? — спросил Дмитрий. — Тогда залезай сюда.

— Ты с ума сошел, — воскликнула Настя, — тут же тесно.

— Неважно, зато нигде, кроме ванной, я не смогу это сделать. Что ты на меня так смотришь? Я безумно хочу тебя, я хотел тебя все эти проклятые гастроли. Никогда не думал, что когда-нибудь так влипну.