Мацумото похлопала приятеля по плечу:

– Дошло, наконец? Я рада. – Она ласково улыбнулась ему. – Иногда, ты такой тугодум, Ренджи. Но ты – замечательный друг. Так что иди, и делай то, что умеешь больше всего – весели ее и не ревнуй. – Она почему-то покосилась на Хисаги, все также преданно смотревшего на нее. – Просто люби ее, как друг, безмятежно и нежно… Порой это все, что нам остается делать, когда друзья исчезают или становятся частью кого-то другого.

====== LXIV. ЗНАКОМЬТЕСЬ, ДРУЗЬЯ: «МОЙ ЛЮБИМЫЙ АРРАНКАР» ======

На город опускался мягкий бархатистый июльский вечер. Стоя у кафе, Ичиго продолжала прощаться с друзьями. Многие из них уже разошлись, но, по-прежнему, не могли наговориться самые близкие, самые дорогие из них. Орихиме, Исида, Чад, Ренжи и Рукия с братом. Куросаки незаметно для себя поняла, как сильно сроднилась с Бьякуей, точно он изначально был в их дружной компании и участвовал во всех их приключениях. А ведь… Так оно и было. Он появился в тот же момент, когда она впервые встретила и Ренджи. Надменный, категоричный, высокомерный в начале, он ворвался в их жизнь еще в момент освобождения Рукии, а после – никуда из жизни этой и не уходил вовсе. Вот только менялся все время. Становился мягче, сердечнее, добрее. Свою категоричность теперь пускал в иное русло – сражался за свою гордость, спасал тех, кто был достоин, помогал тем, кто стал дорог…

Ее карамельные глаза с нескрываемой радостью посмотрели на темноволосого гордеца: от того капитана, так дерзко и категорично лишившего ее источника духовной силы, не осталось ни следа… Теперь на его месте возвышался возросший над самим собой, улучшенный вариант Кучики Бьякуи – верный друг и любящий брат. Возможно… Он был обделен судьбой в еще одном важном словосочетании – “любимый мужчина”. Но Ичиго искренне надеялась, что он сумеет обрести его с кем-то однажды, раз она так неожиданно вписала для себя в эту строку имя другого человека.

«Гриммджоу… – Глаза уставились в темнеющее вечернее небо, терявшее голубую окраску. – Куда же и ты исчез?» Весь день Куросаки ждала, что Джагерджак появится на встрече, но он так и не пришел. Она мучилась от перебираемого в голове множества причин, помешавших ему прийти. Испугался или проигнорировал? Забыл или оказался занят? Что было на уме у этого гордого независимого создания, который понемногу привыкал к новой жизни, но действовал все еще по старым своенравным привычкам… А ведь она так хотела похвастаться им, разделить с друзьями их маленькие достижения в новом общем жизненном укладе и, совершенно искренне, поведать им об их счастье…

«Гриммджоу… Где ты?..»

Ичиго уныло опустила голову, перестав вконец слушать друзей. Все ее тоскливые мысли уносились туда, где бродил ее любимый арранкар. И тут вдруг что-то запредельное заставило ее обернуться. Как будто невидимая стрела вонзилась в спину. Она присмотрелась. Всего в каких-то десяти метрах от нее в вечерней тени ближайшего вяза стоял высокий мужчина. Заметив ее взгляд он вышел из укрытия и стал двигаться по направлению к компании друзей.

Ослепительно-белые джинсы, чернильно-синяя рубашка, непременно распахнутая на груди. Он приближался неспешной походкой, ступая грациозной пантерой и волнующе изгибая своё пластичное тело. Прогуливавшиеся в эту пору парочки останавливались и оборачивались на этого красавца с завистливо-восхищенными взглядами, а он не уклонялся от курса и делал шаг за шагом в направлении к своей женщине, под звук ее выпрыгивающего из груди сердца. Арранкар с восхищением осмотрел Ичиго с ног до головы, едва не облизнувшись, как хищник, завидев перед собой желанную добычу. Голубые глаза магнетически впились в ее карамель, заставляя желание, скрутившееся кошкой в желудке Куросаки промурлыкать на все тело, а застывшее в душе счастье разлиться теплом по лицу, зажигая непременный румянец на щеках и вызывая долгожданную трепетную улыбку: «Он все-таки пришел…»

– Привет, киса, – промурлыкал Гриммджоу и, не дожидаясь ответа, окунулся в губы Куросаки самым безоговорочным поцелуем, который подчеркивал все превосходство перед соперниками и не оставлял сомнений ни у кого в его исключительном праве на эту девушку.

Все шестеро друзей, включая даже тех трех, которые были в курсе романтических отношений между временной синигами и выжившим арранкаром, смолкли и застыли на месте. Что и говорить о ничего не подозревавших Рукии, Ренджи и Чаде, если даже у последнего рот открылся от шокирующего удивления.

– Ич-чиго?.. – Запинаясь произнесла Рукия, но почему-то воззрилась на брата, того самого человека, в ее понимании, определенно знавшего ответы на все вопросы на свете. Что это только что было? Куросаки и Секста Эспада? Не может быть!!!

Однако старший Кучики выглядел совершенно обычно – сдержан, спокоен, непритязателен. Он понимал, что вся эта случившаяся только что демонстрация чувств со стороны Джагерджака была устроена только для одного зрителя, в котором он по своей звериной вспыльчивости и жадности видел соперника.

– Рад встрече, Гриммджоу Джагерджак, – первым нарушил тишину Бьякуя, небрежно проронив самую обыденную для светской беседы фразу. Затем аристократ нарочито беззаботно протянул руку арранкару под изумленные взгляды опешивших Рукии и Ренджи.

– Капитан Кучики, – кивнул Секста коротко. Поймав в воздухе тонкую изящную ладонь соперника, он сжал ее до хруста костей.

Уголки губ Бьякуи слегка загнулись. Он взглянул на смущенную Куросаки, которая явно разделяла его мнение насчет ребяческого поведения Сексты и лишь глазами извинялась за своего чрезмерно эмоционального парня. И все же капитан отметил, что эта ситуация невероятно забавляла рыжеволосую, отчего ее глаза светились озорными огоньками. Да, пожалуй, с его бесстрастностью, только начинавшей проникаться забытыми импульсивными вкраплениями, он бы никогда не добился у нее подобной легкости духа.