====== LXVI. СЛАБЕЮЩАЯ СИНИГАМИ: НЕБЕСНЫЙ РЕЗОНАНС ======

– Ичиго, ты сегодня какая-то несобранная… – Попеняла Рукия Куросаки, когда они, с трудом увернувшись, от атаки, все-таки одолели нового Пустого. В последнее время они стали появляться слишком часто в Каракуре.

– С чего бы? Со мной все в порядке! – Раздраженно подавляя в себе слабость, ответила Куросаки и припустилась в сюнпо быстрее, не то доказывая свои способности, не то сбегая от правдивого ответа.

Рукия с грустью пронаблюдала вырвавшуюся вперед спину временной синигами: ее сила и так таяла, а она столь бессовестно разбрасывалась ею налево и направо. Зачем она занималась этим вообще? Ведь у Каракуры был свой собственный синигами и даже увеличившееся число нападений на город Пустых с легкостью мог контролировать даже такой рядовой офицер, как Афро-сан. Брюнетка тяжело вздохнула и бросилась догонять рыжеволосую. Конечно, она все понимала… Куросаки делала это, чтобы ощутить свою надобность, чтобы насладиться своей оставшейся реяцу до конца, принося от нее максимум пользы, а не прозябая в ожидании неизбежного конца, где-нибудь согнувшись и плача от отчаяния и боли.

– Это все из-за него? – Решила сменить тему проницательная Рукия.

Ичиго лишь нахмурила брови: ей не хотелось говорить о Гриммджоу с человеком, который так и не принял его. Кучики – не Иноуэ: разум миниатюрной синигами работал слишком рационально даже для всех сверхъестественных вещей, которые случались с ними. С ней не поговоришь о чувствах, не посоветуешься, не пожалуешься, если что. Рукия, как все Кучики, отличалась некоторой холодностью в отношениях с другими, и, с тех пор, как она вновь стала девушкой, это напрягало Куросаки теперь больше обычного.

– У «него» есть имя, – проронила она, не глядя на подругу.

Рукия смутилась, потому как уловила обиду, веющую от брошенного с упреком уточнения.

– Ну, хорошо… – Рассеянно произнесла девушка: – Что у тебя с Секстой Эспада?

Куросаки покосилась на гордую Рукию и слабо усмехнулась: у той был непритязательный вид, в котором читалось: «Не смей заставлять меня называть имя врага вслух».

Она, мягко говоря, недолюбливала его, особенно после недавней встречи, когда Джагерджак нашел их на ночном патрулировании запыхавшимися и едва отбившимися от пустого-адьюкаса… «Малявка, свали в сторону», – бросил ей Гриммджоу. Потом он перекинул едва дышавшую временную синигами через плечо и потащил ту домой, бурча под нос, что-то вроде того, что не позволит ей больше слоняться по ночам по Каракуре, когда она должна спать в это время дома. «Идиот, что ли? – Бросила ему в спину Кучики. – Долг проводника душ не зависит от времени суток, как и желание Куросаки исполнять его не зависит от твоей воли!» Секста, превосходный в своем сонидо, мигом оказался у опешившей от такой скорости брюнетки и злобно прошептал ей в лицо: «Один раз я уже вырвал из тебя кусок плоти… Не заставляй меня повторять это снова. Не будь ты подругой Куросаки и мелкой сестрой капитана Кучики, мне не нужно было давать повода… Так что, умолкни, и свали быстро отсюда!» Он исчез, унося за собой Ичиго, оставляя Рукию дрожать, вспомнив все неприятные моменты, случавшиеся меж ней и Секстой Эспада. Несмотря на явное благоговение перед Куросаки и проявлявшуюся в нем человеческую сущность, многое в нем, по-прежнему, оставалось от беспощадного опасного арранкара. И Рукия искренне удивлялась, как Ичиго выносила его?!

– Ну, так, ты расскажешь, что у вас с ним? Прошла всего неделя, а ты совсем не похожа на ту счастливую девушку из кафе…

– Тебе, правда, хочется это знать? – Спросила Куросаки.

– Угу, – уверенно кивнула Рукия и остановилась на одной из дворовых площадок Каракуры, приглашая рыжеволосую к разговору.

Та не отказалась – ночной полет хоть и ободрял ее, но, как и любое действие, теперь затрачивал какую-то часть ее реяцу. Она уселась на краешек качели, находившейся здесь, дожидаясь, пока Рукия сделает то же самое. Обе девушки уставились в ночное звездное небо, боясь смотреть в глаза друг другу, точно в каждой из них имелись скрытые неприятные мысли по отношению к каждой. Это вряд ли могло оказаться правдой – слишком много они пережили вместе, слишком хорошо знали друг друга, но внезапно появившийся меж ними враг, делал прежнее искреннее общение весьма затруднительным.

– Гриммджоу куда-то постоянно исчезает, и я просто беспокоюсь за него… – Уткнулась взглядом Куросаки в свои ноги, перебиравшие ночной воздух в слабой попытке раскачать качели.

– Хм, а, что ты хотела от этого арранкара? Он вряд ли похож на того, кто станет сидеть дома, сложа руки, и ждать твоего возвращения с очередного патрулирования. Он – солдат, привыкший к сражениям… И в этом вы с ним, как раз, идеальное сочетание…

– Неужели, ты признала наши отношения? – Подозрительно сузила глаза Куросаки.

– Нет, – возразила Рукия сходу, но слегка улыбнулась: в неосторожно пророненных ею словах, читалось истинное отношение Кучики к этой паре. Только идиот мог не заметить, насколько эти двое были похожи меж собой и по характеру, и по нраву, и по силе, и по стремлениям. – И все же, нет, я никогда не смогу свыкнуться с тем, что ты встречаешься со столь недостойным для тебя кандидатом...

– Намекаешь, что есть кто-то лучше…

– Ты прекрасно знаешь, что есть… – Повернула сдержанное лицо Рукия и пронзительно, просто в душу заглянула в Куросаки.

Она поразилась, откуда у неродных по крови людях, столько схожего: так сканировать ее до самых потайных уголочков ее души, мог только один человек.

– Бьякуя… – Куросаки выдохнула в ночную тишину его имя и горько улыбнулась.

Сероглазый упрямо не покидал ее жизни, всплывая в памяти то именем, то образом, то словом. Но натыкаться на него всегда было приятно, словно аромат сакуры вновь разливался в ее теле, а с ним и былые воздушные чувства, похожие на порхание стайки бабочек в ее душе. С другой стороны, это приносило Ичиго и жестокую муку: ведь внутри нее уже навсегда поселилась голубоволосая и голубоглазая кошка, мурлыкающая и не дававшая замерзнуть, защищавшая ее от всех тревог и страхов, царапающая от желания ее желудок и сжимавшая мягкими лапами ее сердце…

– Брат думает о тебе… – Рукия, не сдержавшись, произнесла свои мысли вслух.

– Мне жаль, – ответила Куросаки. – Кучики Бьякуя мог найти куда более достойную претендентку на свое сердце.

– Достойнее героя Общества душ?

Тщеславие Куросаки изогнуло губы теперь в более довольной улыбке, но она украшала страдающее лицо Ичиго недолго. Еще каких-то несколько недель, и этого «титула» не станет за нею, по той простой причине, что она перестанет бывать в Обществе душ и видеться с его обитателями, включая и капитана Кучики.