– Куросаки, сразу слышно, что ты уже вернулась. Чего ты так орешь, это ж Куджо Нозоми, – раздался рассудительный голос за спиной рыжей. – Тебе, что, Урахара-сан ничего не рассказал о ней?

– Исида? А ты чего здесь? – Нервно покосилась Ичиго на появившегося квинси, который, мягко говоря, расхаживал по ее кухне, точно полноправный хозяин. За ним следом не преминули появиться еще два ее закадычных друга – тоже в домашней одежде и тапочках. – Чад? Иноуэ? И вы здесь? Что, черт возьми, здесь происходит?

– Временный штаб по защите души плюс, – невозмутимо ответил Урюу и привычно поправил очки на переносице. Порой Куросаки хотелось прибить его за это движение, но сейчас руки занимал Кон, а голову – куча не заданных вопросов.

– Ш-штаб? – Изумилась она. – С какой стати? И почему у нас дома?

– Иссин разрешил, – на пороге появилась Карин, с недовольно сложенными руками на груди. – Теперь вся эта толпа ошивается здесь круглосуточно.

– Оте-е-ец! – Прокричала Куросаки, вмиг разделившая раздражение Карин.

Любвеобильный родитель появился сразу, несясь на нее с распростертыми объятиями. Выпустив Кона из рук, старшая Куросаки, как всегда, увернувшись от неприятного приступа отеческой нежности, позволила Иссину беспрепятственно поцеловаться со стеной, вместо щечки обожаемой дочери.

– И-чи-го, за что ж ты со мной так? – Прохрипел он и сполз вниз. – О, Масаки…

Ичиго хлопнула себя по лбу, закрывая глаза и отгораживая сознание от будущей тирады на предмет нелюбви дочерей Куросаки к своему ненормальному отцу.

– Значит… Ты Куджо Нозоми, – бросила она взгляд на главную гостью своего дома. Ее взрослые не по годам глаза вселяли в сердце Ичиго некоторую грусть и тревогу: не многим старше Карин и Юзу, эта девочка должна была улыбаться, а не быть ходячим немым зомби. Обычно, эта роль закреплялась за самой Ичиго и видеть себя со стороны было как-то неуютно. – Добро пожаловать в нашу шумную безумную семейку, – попыталась разрядить напряженную атмосферу Куросаки, но не справившись с этим, добавила серьезно: – Не бойся, Нозоми-сан, все вместе мы сумеем защитить тебя от Кагерозы.

Девочка рассеянно произнесла:

– Зачем вам все это? Зачем вы все хотите меня защитить…

Куросаки почесала затылок:

– Знаешь, если бы я спрашивала себя об этом каждый раз, когда сражалась, то поверь много душ и людей остались бы незащищенными. Мне достаточно того, что Кагероза – враг, а ты – скрываешься от него и не хочешь за ним идти… Значит, и я не позволю случится этому.

– Куросаки-тян, – умилилась ей Орихиме: она не сомневалась, что Ичиго подружится и сумеет помочь этой душе плюс, затерявшейся меж миров.

Исида слегка хмыкнул немного пафосной в этот момент Куросаки, но подавил неуместную усмешку. О том, что они справились с Кагерозой без нее и заставили того пока отступить от Нозоми, квинси решил промолчать, не задевая гордость временной синигами, да и не волнуя ее резко убывающую духовную силу.

Куросаки обернулась к друзьям:

– Спасибо, ребята, что смогли защитить ее. Теперь это и мой долг – защищать Нозо… – Не договорив, Ичиго пошатнулась, и потеряв разом сознание и равновесие, чуть не свалилась на пол, если бы не реакция Исиды, вовремя подхватившего ее.

– Куросаки-тян, – метнулась к ней Иноуэ, но Иссин остановил ее, покачав головой.

– Ей нужен отдых, вот и все… Урюу, отнеси, пожалуйста, Ичиго в ее комнату.

– Д-да, – почему-то покраснел парень, и, перехватывая Куросаки на руки, стал подниматься по лестнице на второй этаж.

Куросаки была легкая… И не потому, что сейчас он нес ее духовную оболочку. Чувствительный ко всякого рода духовным частицам, юный квинси всем своим естеством слышал, насколько ослабела ее реяцу, превратившись из некогда неуправляемого и постоянно бьющего фонтаном источника духовный силы в нитевидный ручеек, едва струившийся в ее теле. «Что ж ты делаешь, с собой, Куросаки», – сокрушался Урюу, ругая и без того несчастную синигами с бледным безжизненным лицом и утраченной теплотой. Эта девчонка совершенно не жалела себя, а ведь, кроме нее существовало еще много «борцов за справедливость» и «защитников Каракуры». Взять хотя бы их, всех ее друзей: ведь они сумели отбить атаку Кагерозы и без нее, а, значит, зачем ей так измываться над остатками своей силы, чтобы кому-то что-то доказывать, лишь бы не страдать от беспомощности и бездействия. «Какая же ты все-таки глупая, Куросаки», – замер Исида перед ее дверью, непроизвольно залюбовавшись такой редкой слабостью этого рыжего человечка на своих руках. Несмотря на весь трагизм ситуации, эта слабость делала его одноклассницу более женственной и мягкой, пробуждая в сердце каждого мужчины, в том числе и его, непременное желание защищать и оберегать ее…

– Ну-ка, ребята, посторонись, – открыв ногой дверь, Исида, как заправский медик, маневрируя меж головами десятка синигами, собравшихся в комнате Куросаки, донес ту до ее кровати. Очкарик, поправив свалившиеся на кончик носа очки, окинул всех требовательным и не подлежащим пререканиям взглядом: – Думаю, собрание на сегодня окончено…

– Ичиго!!! – Рангику и Рукия, бросились к отключившейся временной синигами, выглядевшей скорее мертвой, нежели спящей по состоянию ее лица и реяцу. Все шокировано смотрели на рыжеволосую и с ужасом считали сокращавшийся пульс ее силы.