– Ей просто нужно отдохнуть, – тоном Иссина, да и всех врачей, пояснил Урюу.

Синигами, не всегда тактичные, но понимающие с полуслова происходящие колебания реяцу «героя Общества душ», без лишних расспросов мгновенно исчезли из комнаты Куросаки. Оставшиеся только Ренджи и Рукия, задержавшись на миг у постели их товарища, вышли с Урюу через дверь, погружая Ичиго в долгожданное царствование сна, тишины и покоя: возможно, они сумеют восполнить хоть часть ее силы.

Ичиго проснулась оттого, что во рту у нее все пересохло. Странный побочный эффект потери реяцу. За окном уже наступила ночь – значит, она проспала несколько часов, если не несколько суток, конечно. Сила немного восстановилась. Синигами скользнула по себе взглядом и отметила, что все еще находилась в своем духовном теле. Смутно припоминая вечернюю сцену с внезапно появившейся в ее доме Нозоми и Коном, и уловив какое-то незримо завязавшееся понимание двух искусственно созданных душ, Куросаки вдруг подумала, что могла повременить с возвращением в физическое тело. Все равно, враг не спал и не медлил… а в образе синигами она была сразу готова ко всему.

Куросаки тихонько отворила дверь и нащупала под рукой с обратной стороны вывеску: «Временный штаб ассоциации лейтенантов синигами». Еще штаб? Она выдохнула: значит, недавнее роптание вокруг нее все-таки не приснилось… Кричали Мацумото и Рукия. Интересно, сколько представителей Готей-13 на сей раз сумела приютить ее комната? «Не дом, а проходной двор какой-то», – вспылила Ичиго и в скверном состоянии духа направилась на кухню.

По пути заглянула к сестрам: Нозоми там не оказалось, да и Кона в доме она не чувствовала. «Совсем от рук отбилась ребятня, – тоном учительницы младших классов пожаловалась Куросаки, – надо будет Иссина заставить прочитать им лекцию о том, в котором часу нужно возвращаться в этот дом!» Она бросила беглый взгляд на настенные часы – ну, вот, пожалуйста, почти полночь. И где шлялись эти модифицированные души?!

Снизу донесся звук работавшего телевизора. «Еще одни…» – Выдохнула Куросаки, памятуя про странную «дружбу» меж капитаном Хитсугая и Карин, которой те наивно прикрывались ото всех. Она спешно спустилась с лестницы, не издавая в духовной оболочке ни одного звука. «Ну, пускай только они снова уснули под «Дона Каноджи»!..» Щас она им устроит…

– Бу-га-га-га!!! – Ичиго, ловко подкравшись, выпрыгнула из-за спинки дивана.

– Куросаки Ичиго, я думал ты все-таки повзрослела… – Проронил спокойный мужской голос, хозяин которого даже не шевельнулся в намеке на испуг от неожиданности.

Зато сама девушка не на шутку испугалась тому, кто сейчас заговорил с ней. Оказывается, черноволосая голова, торчавшая в темной гостиной перед экраном телевизора, принадлежала вовсе не Карин... «Черт! И куда он девал свой бессменный кенсейкан, когда он так нужен?!»

– Бьяк-куя? Откуда ты здесь??? – Появившись перед его лицом Куросаки округлила глаза. Как этот человек оказался здесь, на ее диване, в ее доме, в ее мире?..

– Нам с сестрой позволил остаться Куросаки Иссин.

Взгляд Ичиго скользнул по дивану и заметил миниатюрную скрутившуюся калачиком брюнетку, крепко спавшую на коленях брата. Она мягко улыбнулась: картина выдалась весьма милой и… по-человечески домашней. Рыжеволосая синигами достала одеяло из шкафа и бережно укрыла Рукию. Сама же села рядом с семейкой Кучики на пол. Она засмотрелась на Бьякую, который живо наблюдал за ее движениями, а когда угомонилась, с интересом воззрился на экран телевизора. В его серых серьезных глазах читалось любопытство и восхищение, которые делали грозного капитана Кучики похожим на ребенка, которому только что купили занимательную игрушку.

– Ты, что никогда не видел телевизор? – Мелькнула догадка в ее голосе.

– Знаешь, Куросаки Ичиго, в Готее-13 по части технических новинок славится лишь 12-й отряд. Остальные – более консервативные в этом вопросе синигами…

– Ты шутишь? – Не смогла удержать улыбку рыжая. – В самом деле? Ты, правда, первый раз видишь телевизор? Правда?

– Если ты сто раз повторишь этот вопрос, ответ останется прежним: нет, не видел.

Его спокойная манера с нервным подергиванием зениц и уголков губ смешила ее. Почему он всегда ведет себя так сдержанно, ведь они, кажется, сумели подружиться? Конечно, подурачиться с Бьякуей, как с Ренджи, вряд ли удастся, но ведь не мог же он быть всегда таким закрытым и непробиваемым для окружающих?

Точно подслушав ее мысли, серые глаза скользнули на нее в боковом зрении: капитан недоумевал, почему эта синигами сидит и посмеивается над ним, разве он не объяснил причин своей острой заинтересованности столь странным предметом с ожившими картинками и мелькавшими одна за другой историями?

Куросаки смутилась. Его внимание всегда приводило ее в смятение, поскольку она не всегда могла разгадать за этой суровостью истинные чувства и мысли Кучики.

– Спасибо, – тихо произнесла она, потупив взгляд.

– Хм, за что?

– За то, что спас меня в Сейрейтее и в Разделителе миров. – Ичиго с признательностью заглянула ему в глаза.

Кучики ничего не ответил: внезапная перемена в ней, в ее взоре сконфузила даже его, всегда уверенного в себе и сконцентрированного капитана. Но что-то в сегодняшнем контроле Бьякуи дало сбой: засмотревшись в успокоившиеся миром, смягчившиеся темнотой и поманившие тайной золотисто-карие глаза, сероглазый не заметил, как сам сделал роковой шаг и сократил расстояние между его лицом и лицом Куросаки. Они оба замерли. Стальные глаза смотрели с кроткой надеждой: она не испугалась, не отпрянула на сей раз, но… Куросаки и не излучала взаимность. «Из благодарности, значит…» – Догадался гордец, но тоже не отодвинулся от волновавшей его сердце девушки. Слишком велик был соблазн поддаться искушению и получить то, что он заслуживал по достоинству. Ведь в глубине души Кучики еще бунтовало истинное непонимание: почему Ичиго выбрала не его, если он во всем превосходил ее избранника?

«Прости, Бьякуя…» – Отвечала безмолвно она на не заданный вопрос в его глазах. Куросаки бы не смогла больше отказывать ему в долгожданном поцелуе, желая и сама показать ему всю свою нежность через это трепетное прикосновение, выразить свою благодарность и признательность, которые она испытывала к нему в сердце, и доказать свое небезразличие, которое сделало капитана одним из самых близких и дорогих ей людей.

Ее губы, так и не утолившие жажду, обдали Кучики жаром. В его голове что-то поплыло или расплавилось. Сердце в груди потеряло очередной осколок льда. Бьякуя приблизился еще ближе, сливаясь с Куросаки дыханием и струящимся золотом взглядом, пока она покорно не закрыла глаза… «Вот оно сладостно-грешное мгновение», – подумал Бьякуя.