– Я… Я утратила реяцу… – Проронила тихо Ичиго, не спрашивая даже, а говоря, как бы мысли вслух.

– Да… – Выдохнул Кисуке: трудный разговор начался сразу же, едва она проснулась. Но в этом деле любой момент показался бы неподходящим, ведь никто из друзей и знакомых временной синигами не знал, как правильно успокоить человека, утратившего духовную энергию, а вместе с ней и волю идти дальше.

– И теперь я не смогу помочь Нозоми?.. – Арранкар и шляпник переглянулись: ее и впрямь интересовал только этот вопрос? – Я… – Сглотнула Ичиго. – Я не справилась. Не остановила Кагерозу… и вряд ли уже смогу. – Потемневшие глаза дрогнули под влагой, но не выпустили слез наружу.

– Все, о чем ты должна сейчас думать… Только об отдыхе, – Урахара натянул козырек полосатой шляпы еще ниже на глаза, чувствуя, как невыносимо было говорить в ее лицо очевидные и такие дико обыденные вещи. Словно это и не была синигами перед ним больше, а просто рядовой человек, живший самой обычной и однотипной жизнью. Именно так сейчас выглядела Куросаки Ичиго, вся осунувшаяся за каких-то полдня, утратившая силы, ставшая какой-то кричаще-мертвой и совершенно бесцветной, несмотря на свой яркий цвет волос. – Вот… – Кисуке протянул девушке не менее яркий предмет на своей ладони: – Скушай мандаринку. Говорят, витамин С поднимает настроение и прибавляет сил…

– Вряд ли он сможет мне вернуть те силы, которые я хочу…

– Кто знает, – загадочно произнес Урахара, человек с заоблачным уровнем пожизненного позитива и неприкрытого оптимизма. – Нам всем нужно успокоиться, а потом подумать, что же делать дальше…

Гриммджоу вытащил ослабленную, но все же совершенно здоровую Куросаки на прогулку. От их временного пристанища в доме шляпника до городского парка Каракуры было рукой подать, и парочка, держа друг друга за руки, точно боялись не то упасть по одиночке, не то потеряться в толпе. Июльское солнце заблестело в рыжих прядках волос огненными язычками, отчего Ичиго, казалось, начинала светиться жизнью, а не угасать призрачной тенью.

Джагерджак не сводил с нее глаз, каким-то образом умудряясь шагать ровно по дорожке в парк, не спотыкаясь на хлипком гравии, не задевая других прохожих, шурудевших по мелким камушкам сотней шагов... Секста лишь жмурился иногда, когда особо дерзкий луч солнца пробирался сквозь его густую челку и заигрывал с его небесными глазами, будто пытаясь самовольно занять в них место Куросаки – единственного светила, способного вызвать в нем удовольствие и симпатию. Сам он не очень любил светлое время суток, веками привыкший к темноте Уэко Мундо, да и к ночной кошачьей жизни. Но постепенно приручаемый Пантера по-человечески понимал, что земной девушке необходимы и это антидепрессивное солнце, и исцеляющий свежий воздух, и оживляющие летние краски, и… окрыляющие верные друзья.

– Куросаки-тя-а-ан! – Прокричала Орихиме и радостно замахала рукой, как только завидела парочку, свернувшую к ним на одну из парковых аллеек у фонтана.

– О? Иноуэ? – Удивилась Ичиго. – И Исида? И Чад? – Девушка, невольно расплывшаяся в искренней улыбке, покосилась на Гриммджоу, явно подстроившего эту «случайную» встречу, точно знавшего, что только дружба и способна была излечить ее от полного опустошения в душе. Друзья и впрямь лучшее лекарство для беспомощности, и самый главный и близкий друг, к ее счастью, намеревался вылечить Куросаки максимальным количеством дружественных «пилюлей».

– Йо! Ичиго! – Из другой аллеи повернул красноволосый в бессменной компании миниатюрной брюнетки.

– Ренджи? Рукия? – Куросаки непроизвольно потерла кулаками глаза. – Почему я вас вижу, ведь я…

– Все нормально, Ичиго. Мы же пришли к тебе в гигаях, чтобы ты смогла нас увидеть.

– Вот как… – Уныло протянула она: надежда на то, что случилось возможное чудо, развеялась без следа. Голубоглазый друг обнял ее, ободряюще похлопывая по плечу. – Все хорошо, Гриммджоу, – попыталась улыбнуться она ему на это, – правда. – Даже кивнула она.

– Ага, я вижу – хмыкнул арранкар, растягивая и свои губы в широкой, но плохо скрывающей грусть, улыбке. Наверняка, они с Куросаки – два самых неудавшихся лжеца на свете, привыкшие либо говорить все начистоту, либо не говорить о чем-то вовсе.

– Эй, а почему это у вас такие кислые мины? – Ичиго решила переключиться на остальных, пытаясь выглядеть как можно беззаботней и скрывая за прежней мальчишеской колкостью истинное минорное настроение. – Все хорошо. Ведь я не умерла. В этот раз мне уж точно повезло…

– Куросаки. Эта твоя самоирония… – Покачал головой квинси. – Уж я то знаю, как это потерять духовную силу, так что нечего храбриться…

– Почему? Я, правда, не переживаю… У меня больше нет силы, и я не в состоянии больше сражаться с вами плечо к плечу, но я буду помогать, чем смогу.

– Куросаки-тян, – восхищенно хлопнула в ладоши Орихиме: Ичиго никогда не отчаивалась и уж точно не была такой плаксой, как она сама.

– Пускай я и утратила реяцу, но ведь не душу. А душой я никогда не сдамся… – Как то даже неуверенно вылетело у нее.