Задумавшийся Гриммджоу, лежавший совершенно обнаженный, почувствовал тут мягкое прикосновение полотенца на единственно необожженных солнцем бедрах, а потом и вес забравшейся на них Куросаки.

– Что? Снова будешь издеваться?.. – Промычал он.

– Еще как, – томно прошептала она, но с нотками искреннего сожаления. – Увы, по-другому никак… – Ичиго выдавила крем от ожогов на руку и, зная, сколько не согревай его в руке, он все равно покажется сгоревшей кожей уколом тысячи иголок, приступила незамедлительно, уже представляя в своей голове последующий после этого дикий рев Пантеры…

– Нужно было сразу меня позвать, – застенчиво поглядывая на мощную спину голубоволосого арранкара, Орихиме все же хорошо делала свое дело: ее Сотен Киссюн медленно, но уверенно заживлял, одновременно меняя степень красноты кожи и снижая градус жара в теле.

– Не нужна мне твоя помощь, – Джагерджак по обыкновению отверг чары «принцессы». Ичиго закатила глаза: невыносимый упрямец и гордец был этот Пантера, а говоря попросту – идиот, ее любимый великовозрастный идиот.

Орихиме не обиделась, лишь мягко улыбнулась норовистому Сексте: как и у Куатро, их арранкарская даже не гордость, а своенравность, порой просто не давала им являть миру свои истинные эмоции и чувства, будто они все продолжали следовать за тем ярлыком, цифрой, припечатанной к их телу, давно переставшей говорить об их характерах и аспектах смерти. Ведь теперь-то они были живые с бьющимися сердцами, с чувствующими душами, с любящими глазами…

– Ну, что вы, Гриммджоу-сан, – робко возразила девушка, – за то, что вы помогли спасти Улькиорру-куна, я всегда буду лечить вас…

– Всегда? Это звучит, скорее, как приговор… – Поёрничал Джагерджак.

– Попридержи-ка язык, Секста, и скажи спасибо…

Иноуэ непроизвольно покосилась на сидевшего в кресле Улькиорру и перехватила его участливый взгляд. Она, естественно для себя, смущенно ему улыбнулась, а он – вот так сюрприз – выдал нечто похожее на полуулыбку: Шиффер всегда со скрытым восхищением наблюдал удивительные силы человеческой девушки, но теперь никто не мог воспретить ему открыто гордиться ею и защищать от нападок нахалов вроде Джагерджака.

– Тебя это тоже касается… – Проронил шестой Эспада.

– Хм? – Зеленоглазый спокойно встретил дерзкие огоньки в голубых глазах. – Что тебе нужно?

– Ну, как? А благодарность за то, что я тоже приложил руку к твоему спасению?

– Вот как? – Не меняясь в лице, переспросил брюнет, но, без лишних раздумий, тут же выдал: – Спасибо.

У Гриммджоу рот приоткрылся: мало того, что он ожидал как минимум часового препирательства от Куатро, еще больше предполагал, что тот выдаст за благодарность свое снисхождение, но… Желаемое слово было произнесено так твердо и уверенно, что мгновенно обескуражило голубоволосого «героя поневоле» и он просто не нашелся, что ответить…

– Ну, дверь, кажется, починили! – Довольно хлопнул в ладоши Гин, войдя в номер к его хозяевам.

Мацумото, мирно развалившаяся во втором кресле, убрала руку с подлокотника, и серебряноволосый присел с ней рядом. Его рука привычно обняла ее за плечи, окунаясь в пушистые золотые локоны на спине.

– И как ты объяснил персоналу это происшествие? – Хмыкнула Куросаки.

– Сказал, что Секста вышвырнул одного портье, посмевшего засмотреться на его девушку. Странно, – хихикнул он, – но мне все поверили, даже без лишних расспросов. – Ичимару склонил голову набок: – Хм, Гриммджоу-сан, и какая у вас тут репутация в отеле?

Пантера фыркнул: нормальная у него тут репутация. Куросаки потрепала его за шевелюру:

– Он у нас тут – VIP-клиент и первый гость здешнего ресторана.

– Вот оно что? А я-то думаю, чего это нам пообещали бесплатный ужин в знак извинения.

– «Нам»? То есть, мне и Куросаки – ты это, явно, хотел сказать? – Поднял голову Джагерджак, но серебряноволосый отрицательно покачал головой и еще больше улыбнулся, отчего даже у дико скалящегося Гриммджоу свело челюсть.

– Не-а, в приглашении написано, что для Гриммджоу-сана и его друзей. Количество не указано...

– Тогда – я одеваться! – Мигом оживилась Рангику и потащила Гина за собой.

– А-а-а, мы тоже, наверное, пойдем… – Закончив лечение, Орихиме поднялась с колен и встала у Улькиорры, поджидавшего ее.

– Куда «пойдем»? В ресторан? – Рыкнул Секста, не поняв игру слов.

– Ой, да? Правда? И нам тоже можно? – Радостно захлопала ладошками Иноуэ.

– А-а-а… я… это… – Замычал Джагерджак, но тут Куросаки дернула Пантеру за ухо и впилась в него убийственным взглядом. Точно! За день раздражения – ночь удовольствия. Плата, которая его устраивала. – Ладно. – Недовольно буркнул он соседям слева. – Ужин в семь. И не опаздывать!

Орихиме даже взвизгнула от радости, и чуть ли не пританцовывая, увлекла на сборы смущенного Куатро вслед за собой.

– Зашибись! – Гриммджоу не без удовольствия перевернулся на больше не горевшую спину, но с раздражением потер лоб: – Одни тупо навязались, другие – почти слезно напросились…

– Да будет тебе вор-р-рчать, – промурлыкала ему на ушко Куросаки и забралась на него сверху. – Каких-то пять дней осталось. Р-р-разве Кор-р-роль Пантер-р-р не выдер-р-ржит? – Все также мурлыкая, девушка сладко поцеловала любимого арранкара и испытующе посмотрела на него карамельным теплом, пробуждающим в нем какое угодно терпение и даже редкую доброту: