Джагерджак стал рьяно протискиваться сквозь уплотнившийся поток людей к нужному вагону, из которого виднелась огненно-рыжая макушка Куросаки. Она сама, вся в белом – в длинном пальто, объемном шарфе и высоких сапожках – походила на приехавшую с юга в Токио зиму, у которой были бесподобно живые, яркие не по сезону, длинные волосы, искрящиеся теплом карамельные глаза и искренняя улыбка, растапливающая все вокруг себя, даже тревогу Сексты Эспада.

Ему показалось или в гигае он только что сподобился пуститься в сонидо? Иначе как он так быстро смог оказаться рядом со своей любимой женщиной, хватая ее в плен своих крепких долгожданных объятий просто со ступеньки поезда?!

– Гриммджоу! – Улыбнулась Ичиго, обхватывая родную шею соскучившимися руками.

– Кур-р-росаки! – Удерживая ее над землей, обнимая за талию, Пантера мгновенно окунулся в клубничные губы обжигающим для зимы поцелуем, заставляя любимую девушку узнать, как же сильно он тосковал по ней все эти два долгих дня...

– ...Кхе-кхе, – раздалось тактичное покашливание сбоку от приклеившейся друг к другу парочки.

– Исида, – с трудом отлепившись от ягодного аромата, Джагерджак коротко и снисходительно кивнул нарисовавшемуся рядом с ними темноволосому парню. Под взгляд сконфузившихся от такой красноречивости чувств синих очей, Куросаки аккуратно вернули на землю.

– Гриммджоу-сан, – безучастно проронил благовоспитанный квинси, все же обращаясь, как положено к старшим, – вот, передаю, так сказать, из рук в руки. – Урюу окинул взглядом девушку, будто проверяя ее на целость и сохранность, а затем подставил под руку Пантеры ее чемодан.

– Надеюсь, все было хорошо? – Сузив глаза, спросил арранкар явно с каким-то подтекстом. Если с Ичиго было все в порядке, это вовсе не означало, что за эти два дня с ней ничего не случилось.

– Да, все нормально, – рассеянно кивнул Урюу, решив пока не рассказывать вспыльчивому Эспаде о появлении странной реяцу в Каракуре. Он поспешил отвернуться от колючих голубых звериных глаз и покосился на однокурсницу: – Э-м-м, Куросаки, надеюсь, ты помнишь, что у нас завтра зачет?

– О-о-о... – Признаться, отдаленно девушка что-то об этом все-таки помнила и даже честно брала с собой учебник домой, но всю ночь потратила на приготовление презента для Гриммджоу… – Эй, Исида, ну, сегодня же 14-е февраля, – привычно краснея, Ичиго покосилась на своего парня.

– А завтра – 15-е, – поправил очки на переносице ее однокурсник, – и вряд ли профессору будут интересны твои истории о шоколадных конфетах и голубоглазых арранкарах…

Джагерджак хмыкнул на последних словах: да он один в таком роде, единственный и неповторимый! Исида вопросительно вскинул брови на такую реакцию, но затем вновь взглянул на рыжую – та виновато пожала плечами и состроила такое лицо, по которому Урюу прочитал свое ближайшее будущее: в лучшем случае, завтра ему вновь писать две работы по зачету, а в худшем – подтягивать хвосты Ичиго на дополнительных занятиях. Последняя перспектива, признаться, радовала его больше – кажется, он, наконец, признался себе, что ему нравилось проводить время со своей однокурсницей... Но не более. Угрожающий вид Эспады координировал любые неподобающие чувства в адрес его девушки.

– Пока, лентяйка! – Синеглазый укоризненно выдохнул и скупо одарил улыбкой давнюю подругу.

– Я тебя тоже «люблю», Исида... – Махнула ему вслед рукой Куросаки и заметила, как теперь незащищенные свисавшими прядями волос бледные щеки юноши вспыхнули румянцем. Странный какой-то...

– И с чего это ты его тоже любишь? – Делано обижаясь, поддразнил Гриммджоу возлюбленную, когда они подходили к их машине: он все равно считал, что эти двое слишком вольно общались меж собой…

Секста старался выглядеть беззаботным и самоуверенным, но от Ичиго не ускользнули заплясавшие ревностные огоньки в голубых глазах. Эх, хорошо еще, что тот так и не знал о несостоявшейся ее помолвке с Урюу, собственно из-за которой она и притворялась столько времени парнем. Знай это, Пантера точно бы квинси на его же любимую звездочку порвал! Однако он и без этого злился, хоть и сам же понимал, что безосновательно. Куросаки умилилась этому чистой воды ребячеству:

– Джагерджак, брось страдать фигней! – Подмигнула она ему.- Я специально хотела завести тебя, мой милый ревнивец.

– Милый? – Усмехнулся тот, ведь Ичиго не привыкла сюсюкать с ним. – Это что-то новенькое. Для праздника придумала?..

– Хотя бы. А ты? Ты что-то приготовил мне?

– Не-а, – загадочно усмехнулся Эспада, – сегодня же женщины должны дарить подарки, насколько я помню... – Куросаки села внутрь авто и показала водителю язык: ревнивый Секста – вредный Секста. Но тот незамедлительно добавил: – Но это вовсе не значит, что мы не должны торопиться домой…

...Куросаки как-то враз притихла в машине. Та ехала плавно и бесшумно. Гриммджоу вел аккуратно, правда, ругая по ходу всех водителей и случавшиеся на дороге пробки. И все же привычная за полтора года атмосфера окутала ее спокойствием и уютом. Долгая дорога разморила ее, и девушка против своей воли прижалась отяжелевшей головой к спинке кресла, уставившись перед собой. За окном снежок припустился в новогодней погоде, и сказочные пушистые хлопья стали осыпаться на землю, быстро и густо, не иначе, как кто-то сыпал их прямо из бездонного мешка на землю. Ичиго усмехнулась столь глупой догадке, но, дернувшись с места, на всякий случай, сосредоточенно всмотрелась через лобовое окно наверх.

– Что-то не так? – Арранкар следом принялся встревожено вглядываться в белые низкие облака, ожидая непременно увидеть какого-нибудь очередного Пустого. В Токио их тоже хватало с лихвой: так что и квинси было с кем поразвлечься, и Эспаде оставалось еще об кого кулаки почесать. Однако не сейчас.

– Нет, – пожала плечами Куросаки и откинулась назад на сидение. – Показалось просто…

Она улыбнулась Гриммджоу, поджимая губы, и глядя на него рассеянно: про свои сказочные фантазии она уж точно не станет ему рассказывать, а о том, насколько остро ей не хватает ее силы, ему не нужно знать… Зачем волновать любимого человека понапрасну? Арранкар и так переживал за нее по любому пустяку, обращаясь со слабым человечком, как с хрустальной вазой. Иногда это умиляло, иногда страшно злило бывшую синигами, но она никогда не была против подобного участия в ее жизни ее спасителя, вот только... девушка тоже хотела его защищать от всех видимых и невидимых угроз.