Шрифт:
Зеленые глаза Куатро покосились на голубоволосого:
– С чем это ты собрался разбираться? – Его зрачки пропустили импульс раздраженности, доставляя Гриммджоу удовольствие – тот всегда старался позлить самого не эмоционального Эспаду. Однако повернувшись вновь к Орихиме, Улькиорра сказал, утверждая: – Эта женщина пойдет со мной. И немедленно.
Гриммджоу зловеще усмехнулся:
– Размечтался!
– И кто мне помешает? Может, ты?
Джагерджак вспыхнул и с силой ударил Улькиорру, заставляя того пролететь несколько метров назад, пробивая спиной стены, попадавшихся по пути зданий.
– Гримм…
– Я же сказал – не беспокойся об этом. Твоя забота – Куросаки. Поставь на ноги этого пацана, иначе я разорву тебя на тысячи кусочков! – прорычал он гневно и припустился в сонидо.
Иноуэ увидела, как на довольно далеком расстоянии отсюда засверкали зеленые и голубые вспышки серо. Они становились все мощнее, но в то же время – все дальше. Гриммджоу целенаправленно уводил Улькиорру прочь от этого места, от нее, от Куросаки…
====== XIII. «РЫЖАЯ СЕСТРА»: ОБНАЖЕННОЕ ОТКРОВЕНИЕ ======
По телу, с едва затянувшимся смертельным отверстием, пробежала первая дрожь. Из груди Куросаки сразу же вырвался глубокий вздох. Иноуэ тут же повернулась к синигами: та еще не полностью пришла в себя, но ее кожа мигом стала приобретать живой оттенок. Орихиме хотела ощутить тепло ожившего тела, но замерла в нерешительности. Руки сами потянулись к вороту косоде, чтобы удостовериться наверняка в том, что так смутило ее еще несколько минут назад…
Феи заворожено, как и их хозяйка, наблюдали за неожиданным разоблачением израненного человека в форме синигами.
– К-куро-саки… кун… – Прошептала Иноуэ и запнулась на последнем слове, ведь оно больше не вязалось с картиной, представшей взору Орихиме в декольте Куросаки. Вместо накаченной мускулистой груди воина, там оказались довольно упругие небольшие, но все же достаточно заметные груди с нежно-розовыми сосками.
Феи Аяме и Сунь’о вопросительно уставились на хозяйку, но Орихиме только покачала головой в ответ: никто не должен был узнать об их сегодняшнем открытии.
– И все же, как это возможно? – Пропищала Аяме.
– Как-как? Куросаки удачно водил всех за нос… То есть водила… – Пояснила Сунь’о.
– Врушка, – недовольно поджала губки Аяме, не переставая исцелять безнадежно тяжелую рану Куросаки. Обладая тем же нравом, что и их хозяйка, феи испытывали сострадание к раненным и старались всячески им помочь, избавляя от мучений и боли.
Орихиме смотрела на лицо Ичиго, словно видела его впервые. Знакомые до каждой клеточки черты рыжеволосого одноклассника с медовой кожей теперь казались ей такими неизведанными, точно кто-то взял их и вмиг переделал. Торчащий ежик расплывался шелком в ее пальцах. Черные ресницы дрожали длинными закрученными ворсинками, точно усики бабочек. Медовая кожа приобретала мягкий персиковый оттенок, особенно сейчас, когда исцеление ускоряло бег крови и заставляло точеные скулы покрываться заметным розовым румянцем. Куросаки снова вздохнула, размыкая горячим дыханием губы и увлажняя их. Поблескивая росой, уста Ичиго напоминали распустившийся бутон розы, от которой пахло излюбленным ее лакомством – клубникой.
Как же она была глупа, думала Иноуэ. И ведь не она одна. Как все они, ее друзья, могли не замечать слишком очевидных, даже кричащих о себе вещей? «Милый Клубничка-кун» всегда выделялся среди других парней, будь то его одноклассники или другие синигами. Нежное лицо, утонченные жесты, мягкая поступь, изящная фигура в удлиненном косоде банкая… Почему никому не пришла в голову мысль о нарочитой женственности Куросаки? Конечно, она отличалась чисто мужским, угрюмым и жестким характером, но все же… Оглядываясь назад в прошлое, Орихиме только теперь понимала, сколько забавного и несвойственного происходило с ее рыжим «одноклассником». В памяти, будто кадры из фильма, всплывали воспоминания, в которых Ичиго краснел при виде обнаженного Ренджи в бассейне, как он плакал над мелодрамой в кинотеатре, как объедался мороженым, когда у него было плохое настроение, как невероятно был близок со своими младшими сестрами.
Юзу. Карин. Иссин… Очевидно, они – единственные, кто знали секрет Куросаки, единственные, кто могли бы на данный момент объяснить хоть какую-то причину, по которой бедной Ичиго приходилось проживать годы своей жизни под чужим лицом…
«А, может, все-таки…» – совершенно нелепая мысль возникла в голове девушки и она боязно покосилась на лежавшую на земле одноклассницу. Пока та не пришла в себя окончательно, Иноуэ должна была заставить себя развеять последние сомнения… Ее пальчики робко, почти невесомо вспорхнули по форме синигами, достигли оби и нырнули под него, изнемогая от стыда и любопытства.
– Ку-ро-са-ки-тян… – Протянула Орихиме, словно пробуя новое сочетание на вкус, ощущая каждый его звук, осознавая, какой образ теперь будет всплывать в ее воображении.
Размышления об этом зажигало щеки девушки сильнее и она с растерянностью продолжала глядеть на Куросаки, обдумывая то, что же будет ждать их после… Неловкость? Стыд? Презрение? Орихиме попыталась отогнать от себя пессимистические мысли: «Нет, кем бы Куросаки не оказался, но его, ее, сердце оставалось прежним – таким же открытым, искренним, дружелюбным и верным. Поэтому Иноуэ с уверенностью чувствовала, что после всех преград и приключений, они смогут остаться друзьями с Куросаки, а пока… Иноуэ поклялась себе сохранить тайну Ичиго, пока та сама не признается в этом.