– Ячиру-тян? Кенпачи-сан? Что вы здесь делаете?

– Пришли спасать Ичи. Кенчик не любит делиться своими соперниками, поэтому он и вызвался прийти в Уэко Мундо вместе с Бьякуши, Ре-чан и Маюрином.

– Капитан Кучики, капитан Куротсучи и капитан Унохана здесь?

– Да. И их лейтенанты тоже. Дедуля послал нас помочь временному синигами справиться с арранкарами.

– Ясно, – произнесла растерянно Орихиме. Из-за нее было столько проблем, ведь, если бы она не отправилась в Лас Ночес, капитанам не пришлось бы сюда приходить, а Куросаки – рисковать жизнью.

Тут рыжеволосая спохватилась и бросила свой взгляд туда, где беспомощная Ичиго, сжимая от боли рану на груди, стояла на коленях перед возвышавшимся, как небоскреб, Ннойторой. Она не слышала, что тот говорил синигами, но по лицу арранкара она догадалась, что секрет Куросаки раскрыт и что расплата женоненавистного Квинты не заставит того долго мешкать.

– Кенпачи-сан!.. – Взмолилась Иноуэ, бросая взгляд на капитана, но того уже не было рядом с нею.

– Бабы… Всегда эти мерзкие бабы… – Устало произнес Ннойтора, переводя взгляд с задыхавшейся Куросаки на Нелл, лежавшую без чувств неподалеку. Он взвыл, достигая максимума негодования: – Как же я вас не-на-ви-жу!..

Куросаки, собравшись с силами, рассмеялась ему в лицо:

– Не потому ли, что ты такой слабак, раз постоянно им уступаешь?..

Джиругу передернуло:

– Не я один… – Его взгляд уперся в бездыханного Сексту. – Гриммджоу умер бы еще раз, если бы узнал, что его одолела женщина…

Серп сверкнул над головой Ичиго, но вовремя прибывший Зараки остановил его буквально в нескольких сантиметрах от ее лица.

– А ты еще кто такой?! – Недовольно посмотрел Ннойтора на выросшую гору перед временным синигами.

– Зараки Кенпачи , капитан 11-го отряда Готей 13.

– Капитан? – Хмыкнул Квинта. – Надеюсь это так, а то я уж подумал, что придется сражаться с еще одной девчон…

Ннойтора не договорил – удар Зараки пришелся аккурат ему в челюсть. Арранкар улетел на несколько сот метров вперед, а Кенпачи, повернувшись к рыжему синигами, нахмурился:

– О чем это он, Ичиго? – Куросаки хватая себя за остатки одежды на груди и кутаясь сильнее, лишь пожала плечами. – Смотри мне! А то я уже подумал, что ты растерял все свои силы и мы не сможем с тобой сразиться! – Расхохотался он. – Ха! Вздумал называть девчонкой Ичиго… Ха-ха! Ха-ха-ха!

Зараки, не переставая смеяться, пошел по направлению к Ннойторе, все еще отходившему от пришедшегося на него удара невероятной силищи.

Громогласный голос и заливистый смех успокоил Куросаки и она, окончательно ослабнув, повалилась на песок, вжимаясь в него горевшей от боли развороченной грудью.

====== XVIII. БОЛЬ И ИСЦЕЛЕНИЕ: НЕОЖИДАННАЯ ПРАВДА ======

– Куросаки… Куросаки-тян… Не умирай… Пожалуйста… – Голос, принадлежавший несомненно Иноуэ кружился в голове Ичиго. Неужели она опять умирала, а бессменная подруга опять спасала ее.

– Ори-хи-ме… – Прошептали ее губы. – Спасибо…

Рыжеволосая девочка наконец-то выдохнула спокойно, увидев, что Куросаки пришла в себя. Рана на ее груди оказалась глубокой и никак не хотела заживать даже под действием Шун Шун Рикка. «Она невероятно устала», – заключила Орихиме, видя в этом главную причину, почему исцеление происходило так медленно. Реяцу синигами билась в ней сейчас не огромным бурным потоком, а нитевидным ручейком, неспешно растекавшимся по жилам.

– Так значит… Значит, это правда? – Донесся до уха Иноуэ чей-то тихий рык.

Обернувшись, она увидела, прислонившегося к камню Гриммджоу, который смотрел на выпуклую грудь Ичиго, не отрывая глаз. Орихиме поспешила задернуть косоде, хоть и понимала, что это было уже бессмысленным.

И как она могла не заметить этого раненного арранкара, когда перетаскивала сюда Куросаки подальше от места неистового боя между Зараки и Квинтой Эспада. Они так увлеченно выбрасывали свою ярость и силу, что Иноуэ правильно рассудила – для исцеления Куросаки, нужно было куда-то срочно ретироваться всем: и самой Ичиго, и ей, и даже Нелл, до сих пор мирно спящей, восполняя слишком много затраченных сил.

Очевидно, эти же мотивы побудили и ослабленного Гриммджоу искать убежища. Неведомо где оставшиеся в нем силы дали ему возможность доползти до первых скал и скрыться за каменной грядой. Каково же было его удивление, когда в скором времени сюда же Иноуэ перенесла сначала спящую Неллиэль, а затем перетащила раненного Ннойторой временного синигами.

Что ж, оставшийся незамеченным Гриммджоу, решил не вмешиваться. Скрутившись калачиком и отвернувшись, он прислушался к собственным ранам и попытался забыться, превозмогая боль. Он выкарабкается. Несомненно. Куросаки был сильным противником, но закаленный в битвах воин знал цену сражениям. Раны, ушибы, переломы, даже оторванные конечности – Джагерджак, кажется, повидал многое на своем веку, и новая боль, пускай и такая опустошающая, не должна была превращать его из мужчины в хныкающую девку…