Йоруичи отметила, что раны временной синигами заживали достаточно быстро под чутким руководством целителей из 4-го отряда, отчего перевязок на ее теле становилось все меньше и меньше. Кто-то каждый день с особой заботой подбирал для нее новое милое юката, будто получая особое удовольствие, созерцая внезапную женственность Куросаки. Это были довольно дорогие подношения. В прошлый раз это был халат из тончайшего белоснежного шелка с нежным узором цветущих веточек сакуры на нем. Сегодня на девушке было нежно-бирюзовое убранство, отороченное по краям богатой золотистой каемкой. Во всем Сейрейтее таким изящным вкусом и не менее внушительным состоянием, соответствующим ему, обладал только один человек, и Йоруичи улыбнулась внезапно проскользнувшей догадке в ее голове.

Бьякуя сверкнул глазами на Шихоин, но та поспешила выкрутиться:

– Это все девчонки… – Указала она на ленточки с бантиками, с любовью прикрепленные к волосам Ичиго. Их упорство подчеркнуть давно забытую сущность Куросаки также не иссякалось, разве что время противостояло им в этом: волосы Ичиго становились все короче и короче, пока она возвращала вспять минуты, затраченные на тренировку в Разделителе миров.

Йоруичи с особой нежностью провела по рыжей челке спящей синигами. «Спи, воин… Ты это заслужила». – Произнесла она в мыслях, вновь и вновь вспоминая все события, через которые Куросаки Ичиго пришлось пройти за эти три года. Казалось, сама судьба давала ей возможность отоспаться за все это время, и все они не имели никакого права нарушать это.

– Она кажется совершенно здоровой, – заключила принцесса, вставая с колен и обращаясь к Кучики и Гриммджоу одновременно.

– Урахара сказал, что ей понадобится, как минимум, дней десять, чтобы полностью восстановиться после применения Завершающей Гетсуги Теншоу. – Произнес Бьякуя.

Йоруичи готова была поклясться, что увидела при этой фразе радостно заплясавшие огоньки в бесстрастных глазах Кучики-тайчо. Смутные сомнения насчет особенного участия Кучики во всей этой истории заставляли отныне присматриваться к нему еще более внимательно, не упуская ни одного повода для последующего подтрунивания над своим любимым учеником.

«Бедняжка… – Пожалела она малыша Бьякую в мыслях. – Угораздило же его заинтересоваться, как раз, той девчонкой, в сердце которой так крепко залип невероятно упрямый и страстный арранкар!»

Она перевела взгляд на Гриммджоу, но тот вовсе не походил на победителя в «битве» за сердце Куросаки. Фраза о длительных десяти днях ее пребывания вновь выбила его из колеи. Бесчисленные тщетные споры Джагерджака в магазине Урахары на этот счет дополнили его недопонимание новым отягощающим обстоятельством – ревностью, ведь нужно было быть полным идиотом или абсолютным совершенством, чтобы не признать в кандидатуре капитана Кучики достойного соперника – такого же храброго, сильного и довольно-таки красивого мужчины, как и он сам.

– Э-м-м-м, Бьякуя, может, прогуляемся? – Дерзнула разрулить возникшую сложную ситуацию сама Йоруичи. – Раз уж ты догадался, зачем мы пришли, то я надеюсь, не откажешь в любезности побыть Гриммджоу немного наедине с Куросаки?

Кучики не собирался соглашаться на заранее очевидную просьбу непрошеных гостей, но услышав в конце два имени, вдруг переменился в лице.

– Гриммджоу, значит?.. – Как-то по-особенному протянул он это имя, повторяя вслух.

– Гриммджоу Джагерджак, бывший Секста Эспада, – буркнул арранкар, зачем-то решивший полностью отрекомендоваться. Такая выходка вызвала удивление в нем самом, ведь ему всегда и на всех было наплевать, но почему-то этот человек вызывал в нем, если не уважение, то былой интерес в предстоящем сопернике. Кто знает, скрестят ли они однажды свои мечи в поединке, но Гриммджоу хотелось, чтобы его имя врезалось в память перспективного соперника.

– Кучики Бьякуя… Капитан 6-го отряда Готея 13. – Автоматически ответил синигами, все еще погруженный во внезапно закравшиеся мысли в его голове. Он отвлекся лишь на миг, выходя из комнаты: – Пойдем, Йоруичи, у меня есть к тебе разговор.

«Кошка» подмигнула Гриммджоу и последовала следом за хозяином дома. Скоро оба синигами скрылись за дверью к несказанной радости, охватившей сердце Сексты. Признаться, он не думал, что этот напыщенный капитан позволит провести хоть миг наедине с девушкой, оказавшейся пленницей грез в его доме.

– Привет… Ичиго…- Робко произнес Джагерджак ее имя впервые, до этого специально называвший синигами подчеркнуто пренебрежительно – по фамилии, боясь высказать свои чувства в нежном произношении ее имени, боясь, что остальные увидят его неподдельную увлеченность этой «Клубничкой».

Он бесшумно опустился перед девушкой и сел в непосредственной близости от нее. Его пальцы, без раздумий, окунулись в мягкий шелк осенних волос, осторожно распутывая аккуратно заплетенную Иноуэ косу. Высвободившийся аромат ее прядей сладко защекотал нос Гриммджоу, навевая воспоминания о самой страшной и в тот же момент самой трогательной минуте в его жизни – когда обессиленная синигами так крепко прижималась к его груди в поисках поддержки, защиты и участия. Наверное, именно тогда Гриммджоу понял, что его чувства не протекали в каком-то одиночном потоке, а встретились с ответным течением, пускай еще только проклевывавшихся на поверхности ощущений. Тех предсмертных объятий Гриммджоу хватило, чтобы почувствовать, как Куросаки искренне и бесповоротно нуждалась в нем, а, значит, он правильно решил больше никогда не оставлять ее.

– Я всегда буду с тобой рядом… – Гриммджоу повторил вслух последние слова, сказанные им тогда же.

Губы Куросаки слегка изогнулись в улыбке, точно она услышала его, хоть это было и невозможно в ее странном состоянии комы. Гриммджоу осторожно прилег набок рядом с футоном и застыл взглядом на лице самого дорогого для него человека. Спокойная неброская красота ее была, точно успокоительное для душевных ран, и Секста, как последний эгоист, готов был часами смотреть на нее вот так, не дыша и не отводя голубых глаз. Что снилось ей в это время?.. Радовалась ли она или грустила в этих своих бесконечных снах?.. Видела ли она там его?.. Вспоминала ли его лицо, имя, объятия, как это делал он все это время без нее?..