Сперва к телефону подошла женщина, которая ничего не знала и не ведала.

Потом подозвали управляющего с мексиканским акцентом.

– Вы желаете говорить с м-ром Менендесом? А кто это звонит?

– Не надо имен, amigo. По личному вопросу.

– Un momento, por favor.

Пришлось подождать. На сей раз меня соединили с каким-то мрачным типом.

Разговаривал он, словно через бойницу бронированного автомобиля. Может, у него был не рот, а такая бойница.

– Выкладывайте, кто его просит?

– Марлоу.

– Кто такой Марлоу?

– Это Чик Агостино?

– Нет, не Чик. Говорите пароль.

– На легком катере. Послышался смешок.

– Не кладите трубку.

Наконец, еще один голос сказал:

– Привет, дешевка. Как делишки?

– Ты там один?

– Можешь говорить, дешевка. Я номера отбираю для варьете.

– Могу предложить хороший номер – ты отрезаешь себе голову.

– А на бис я что буду показывать? Я засмеялся. Он засмеялся.

– Как ведешь себя, по-тихому? – спросил он.

– А ты не слышал? Я тут подружился с одним парнем, а он тоже покончил с собой. Теперь у меня прозвище «Поцелуй смерти».

– Смешно тебе, да?

– Нет, не смешно. А как-то на днях я пил чай с Харланом Поттером.

– Молодец. Я-то сам чаю не пью.

– Он велел, чтобы ты был со мной поласковее.

– Не знаком с ним и не собираюсь.

– У него руки длинные. Я звоню кое-что узнать, Менди. Насчет Фрэнка Марстона.

– Никогда не слыхал про такого.

– Слишком быстро отвечаешь. Фрэнком Марстоном когда-то называл себя Терри Леннокс – в Нью-Йорке, до переезда на запад.

– Ну и что?

– ФБР поискало у себя его отпечатки пальцев. Ничего не нашли. Значит, он в армии никогда не служил.

– Ну и что?

– Ты что, тупой? Либо твоя история про его подвиг – туфта, либо это было, но в другом месте, – Я не говорил, где это было, дешевка. Говорю по-хорошему, забудь об этом. Еще раз надо объяснять?

– Понял, понял. Если буду плохо себя вести, окажусь на дне морском, а сверху будет лежать трамвай. Не пугай меня, Менди. Видал я таких профессионалов. Ты в Англии бывал когда-нибудь?

– Не дури, дешевка. В этом городе всякое может случиться. Даже со здоровыми сильными ребятами вроде Большого Вилли Магоуна. Загляни в вечернюю газету.

– Побегу куплю, раз ты велишь. Может, там мое фото поместили. Что с Магоуном?

– Я же говорю, всякое может случиться. Как было, в точности не знаю.

Рассказываю по газете. Магоун вроде придрался к четырем парням. Они сидели в машине с невадским номером, прямо у его дома. Невадский номер с большими цифрами, таких там не бывает. Может, разыграть его хотели. Только Магоуну не до смеха – обе руки в гипсе, челюсть треснула в трех местах, нога подвешена выше головы. Нахальство с него как рукой сняло. И с тобой такое тоже может стрястись.

– Надоел он тебе, значит? Я раз видел возле бара Виктора, как он твоего Чика размазал по стенке. Может, мне позвонить к шерифу и рассказать? У меня приятель там работает.

– Давай, давай, дешевка, – процедил он медленно. – Попробуй.

– Заодно скажу, что я в тот раз выпивал в баре с дочкой Харлана Поттера. Какое совпадение, а? Ты и ее прижмешь к ногтю?

– Слушайка хорошенько, дешевка...

– Ты в Англии бывал, Менди? Ты, Ренди Старр и Фрэнк Марстон, или Терри Леннокс, или как его там? Может вы служили в британской армии? Имели небольшой бизнес в Сохо, накрылись и сообразили, что в армии можно переждать?

– Не клади трубку.

Я подождал. Прошло столько времени, что у меня устала рука. Я переложил трубку к другому уху. Наконец, он вернулся.

– Слушай как следует, Марлоу. Начнешь опять ворошить дело Леннокса ? тебе каюк. Терри был мне приятелем, я не бесчувственный. Ладно, ты тоже не бесчувственный. Так и быть, уважу тебя. Это была группа коммандос.

Английская. А случилось все в Норвегии, на острове. У них там миллион таких островов. В ноябре сорок второго. Ну, теперь успокоился, дашь отдых мозгам?

– Спасибо, Менди. Твоя тайна в надежных руках. Не расскажу никому, кроме знакомых.

– Купи газету, дешевка. Почитай и запомни. Большой и храбрый Вилли Магоун. Побили прямо у собственного дома. Ну и удивился он, когда вышел из-под наркоза.

Он повесил трубку. Я спустился, купил газету, и все оказалось в точности по словам Менендеса. Была фотография Большого Вилли Магоуна на больничной койке. Видно было пол-лица и один глаз. Остальное – бинты.

Повреждения серьезные, но не смертельные. Ребята постарались. Хотели, чтобы он остался в живых. В конце концов, он полисмен. У нас в городе гангстеры полицейских не убивают. Это они представляют малолетним преступникам. А живой полицейский, которого провернули через мясорубку – дивная реклама. Он выздоравливает, возвращается на работу. Но с тех пор чего-то в нем не хватает – того стального стерженька, в котором все дело. Он становится ходячим предупреждением, что слишком давить на бандитов – ошибка, особенно, если служишь в отделе «борьбы с пороком», обедаешь в лучших ресторанах и ездишь на «кадиллаке».