– Прекрасно, – сказал я, – Давайте это отменим. Мне ничего не стоит с ней увидеться. Просто нужен был свидетель.

– Свидетель чего? – вырвалось у него.

– Узнаете при ней или не узнаете вовсе.

– Тогда я не хочу этого знать. Я встал.

– Наверное, вы правильно поступаете, Спенсер. Вам нужна книга Уэйда ? если ее можно дописать. И вы хотите остаться славным парнем. Оба эти стремления похвальны. Я их не разделяю. Удачи вам и прощайте.

Он внезапно вскочил и двинулся ко мне.

– Минутку, Марлоу. Не знаю, что у вас на уме, но, видно, дело серьезное. Разве в смерти Роджера Уэйда есть какая-то тайна?

– Никаких тайн. Голова прострелена из револьвера Уэбли. Разве вы не читали отчета о слушании дела?

– Читал, конечно. – Он подошел совсем близко, и вид у него был встревоженный. – Сначала в газетах на Востоке, а через пару дней подробный отчет напечатали в лос-анджелесской прессе. Он был в доме один, вы находились неподалеку. Слуг – Кэнди и кухарки – не было, а Эйлин ездила в город за покупками и вернулась вскоре после того, как это случилось. Сильный шум моторной лодки заглушил выстрел, так что вы даже его не слышали.

– Все правильно, – сказал я. – Потом моторка уехала, я вернулся с берега в дом, услышал звонок в дверь, открыл ее и узнал, что Эйлин Уэйд забыла ключи. Роджер был уже мертв. Она заглянула с порога в кабинет, решила, что он заснул на диване, поднялась к себе в комнату, потом пошла на кухню ставить чай. Немного погодя я тоже заглянул в кабинет, заметил, что не слышно дыхания, и понял, почему. Как положено, вызвал полицию.

– Не вижу здесь ничего загадочного, – спокойно произнес Спесер, уже другим, мягким тоном. – Револьвер принадлежал Роджеру, и всего за неделю до этого он стрелял из него у себя в спальне. Вы тогда видели, как Эйлин пыталась его отнять. А теперь сказалось все – его душевное состояние, поведение, депрессия из-за работы.

– Она вам сказала, что книга хорошая. С чего бы тут взяться депрессии?

– Ну, знаете, это всего лишь ее мнение. Может, книга и не удалась. Или, возможно, Роджеру она казалась хуже, чем на самом деле. Продолжайте. Я не дурак. Я чувствую, что это не все.

– Полицейский, который вел следствие, – мой старый приятель. Он бывалый мудрый фараон, бульдог, ищейка. Ему тоже не все нравится. Почему Роджер не оставил записки, хотя был помешан на писанине? Почему застрелился так, чтобы его нашла жена и испытала шок? Почему нарочно выбрал момент, когда я не мог услышать выстрела? Почему она забыла ключи, так что пришлось впускать ее в дом? Почему оставила его одного, когда у прислуги был выходной? Помните, она заявила, будто не знала, что я к ним приеду? Если же знала, два последних вопроса отпадают.

– Боже правый, – пробормотал Спенсер, – неужели вы хотите сказать, что этот проклятый кретин-полицейский подозревает Эйлин?

– Да, но не понимаю, какой у нее был мотив.

– Это смехотворно. Почему бы не заподозрить вас? У вас был на это весь день. У нее – всего несколько минут, к тому же она забыла ключи.

– А у меня какой мог быть мотив?

Он протянул руку назад, схватил мой коктейль и проглотил его залпом.

Осторожно поставив стакан, вынул платок, вытер губы и пальцы, на которых осталась влага с холодного стекла. Спрятал платок. Уставился на меня.

– Следствие еще продолжается?

– Не могу сказать. Знаю только одно. Сейчас им уже известно, так ли сильно он напился, чтобы потерять сознание. Если ответ положительный, могут начаться неприятности.

– И вы хотите говорить с ней, – медленно произнес он, – в присутствии свидетеля.

– Вот именно.

– Это означает одно из двух, Марлоу. Либо вы чего-то боитесь, либо считаете, что бояться следует ей. Я кивнул.

– Так что же? – Мрачно осведомился он.

– Я ничего не боюсь. Он взглянул на часы.

– Господи, надеюсь, что вы спятили.

В тишине мы молча смотрели друг на друга.

К северу от ущелья Колдуотер стала ощущаться жара. Когда мы, перевалив за холмы, начали спускаться по извилистой дороге в долину Сан-Фернандо, солнце шпарило вовсю и было нечем дышать. Я покосился на Спенсера. На нем был жилет, но жара его вроде не смущала. Гораздо больше его смущало кое-что другое. Он смотрел перед собой сквозь ветровое стекло и молчал. Долину окутывал толстый слой смога. Сверху он похож на туман, но когда мы в него въехали, Спенсер не выдержал.

– Боже, а я думал, в Южной Калифорнии приличный климат, – пожаловался он. – Что здесь – жгут старые шины?

– В Беспечной Долине будет хорошо, – успокоил я его. – У них там есть океанский бриз.

– Рад, что там есть хоть что-то кроме пьяниц, – заявил он. – Судя по тому, на что я насмотрелся здесь в богатых пригородах, Роджер, переселившись сюда, совершил трагическую ошибку. Писателю нужно вдохновение, но не такое, что извлекают из бутылки. Здесь кругом сплошное загорелое похмелье. Я, разумеется, имею в виду высшие слои населения.