Ненадолго.

Голос мужчины заставил меня снова вернуться в реальность:

— Эй, соня, — приятный, несколько низкий голос, с хрипотцой, заставил меня открыть глаза, но я никак не могла различить его лица. — Мы в такую даль забрались не для того, чтобы спать.

Я что-то ответила, но не слышала саму себя, словно все звуки вокруг были громче моего голоса.

Мужчина рассмеялся и протянул руку, предлагая встать. Я послушалась.

— Отлично, и я даже знаю, как мы прогоним твою сонливость, — незнакомец осторожно толкнул меня в грудь. — Ты водишь!

Нет. Он был не незнакомец. Я знаю его, но как его имя?

Мужчина бежит от меня прочь, в высокую растительность, откуда на нас смотрит ребёнок. Его лица тоже не разглядеть. Я улыбаюсь: вызов принят, и вам обоим от меня не скрыться. Что-то кричу им, видимо, шутливую угрозу.

Трава по пояс. Ребёнка в таких зарослях точно не разглядеть. Мой незнакомец тоже спрятался. В этом поле этих двоих искать целую вечность. Я поднимаю руку к небу и резко опускаю её: порыв горячего ветра описывает вокруг меня идеальный круг радиусом в пару десятков футов. Фермеры меня прибьют, если узнают, но это сработало.

— Никакой магии, мы же договаривались, — отзывается на мою идею мужчина, сидящий на земле. Судя по интонации, он несколько расстроен моим решением данной проблемы.

— Так нечестно! — кричит малыш и обиженно топает ногами, после чего неведомая сила отшвыривает меня на незнакомца. Не больно, но чувство странное: то ли неприятно, то ли всё равно. — Я так не играю! Вы жульничали!

Я снова лежу на траве и разглядываю медленно плывущие высоко облака.

— Прекрати так делать! Это неприлично! — грозит ему пальцем мужчина и снова склоняется надо мной. — Ведёшь себя, как ребёнок.

Как же его зовут?

— Я смотрю, тебе сегодня всё лень, — вздыхает он. — Право слово, неужели дома поспать нельзя.

Что-то снова отвечаю ему, не слышу своих слов.

Это цикады так громко стрекочут?

Приподнимаюсь на локтях и смеюсь. Мужчина, немного растерявшись вначале от моего ответа, тоже смеётся. И малыш заливается звонким смехом.

Что же я ему ответила?

Кто он? Как его зовут?

Тяну к нему руку. Он склоняется к самому моему лицу и неожиданно его образ становится чётким и ясным, хотя я понимаю, что не смогу его описать, если меня попросят это сделать позже. Я знаю его. Его зовут…

Асмодей прижимал меня к себе, я чувствовала, как магия окутывает моё тело, но это практически не помогало — боль была нестерпимой. В очередной раз она накрыла меня с головой, от чего я взвыла, дёрнулась, но демон не ослабил хватки. Разум помутился, я не понимала, что происходит и что я делаю: металась, словно на раскалённой сковородке. Меня будто выворачивало наизнанку. Я царапала свои ладони, царапала руки Асмодея, разорвала ему рубашку и теперь чувствовала его кровь под пальцами. Выла словно раненное животное, словно мне в кожу воткнулся разом миллион игл, словно резали ножами, рвали на части.

Роберт же молча переносил все мои удары, все травмы, что я ему наносила.

Не помню, в какой именно момент я пришла в себя, не помню, как очутилась в этом помещении: принесли ли меня сюда демоны или я дошла сама, но то, что происходило со мной сейчас, заставляло мечтать лишь о смерти. Это походило на то же самое, как когда-то надо мной издевался Велиал, но теперь боль не оставляла ни на секунду — чудовищная и затмевающая сознание. Я едва не сходила сума. Наверняка бы сошла, если бы не Асмодей.

— Что это за вид секса такой? — поинтересовался Марбас, явно вернувшийся из спальни. Неожиданно трезвый.

Из того, что мне говорил до этого Роберт, я поняла, что мы в номере какой-то гостиницы, где «поселился» Заган.

— Убирайся, шакал, — отозвался Асмодей. Его голос был заглушён моими стонами, но наёмник точно расслышал его.

— А… Так это вы так мучаетесь от боли не из-за того, что ты в неё засунул часть своего тщедушного тельца? — демон развернул стул и уселся, делая заинтересованное лицо. — Уважаемый, я останусь. Хочу насладиться зрелищем.

— Пошёл вон! — потерял самообладание Асмодей, и в Марбаса тут же метнулось что-то серебряное, однако демон успел увернуться, отчего из стены за его спиной теперь торчал длинный кинжал.

Марбас оглянулся на оружие, коротко присвистнул.

— Я могу обидеться ведь на такое, полукровка. Ты противника не по зубам выбираешь, говнюк, — медленно проговорил падший, не скрывая нотки угрозы в голосе. — Седит, ты видел где-нибудь ещё такого хама?

Бросив короткий взгляд в угол комнаты, я приметила тёмную фигуру, сидящую в кресле. Сквозь слёзы мне были видны лишь алые глаза, блестящие в темноте. Марбасу не ответили, по всей видимости расценив вопрос как риторический.