Уже, будучи взрослой, она так и не отделалась от своего детского страха. Боялась ходить по плохо освещенным улицам и, заходя в квартиру, первым делом включала везде свет и плотно задергивала шторы, боясь, как бы тьма с улицы не проникла к ней.

И вот теперь она оказалась один на один со своими страхами, в помещении, напоминающем клетку, в полной темноте.

– Раз, два, три, четыре...

Считала она, превозмогая боль.

Кап-кап, кап-кап. - считали вместе с ней капли и под их монотонный звук она заснула...

Сколько прошло времени, прежде чем очнуться, она не знала. Голову просто сдавливало раскаленным обручем. Она застонала и попыталась открыть глаза. Новая вспышка буквально расколола ее череп, и она тихонько заскулила.

Постепенно волны боли немного улеглись, и она сделала новую попытку.

Вначале она ничего не видела и с ужасом подумала, что ослепла. Но потом, через несколько секунд ей все же удалось различить очертания места, словно перенесенного сюда из какой-то чуждой, параллельной реальности.

Прижавшись лицом к решетке, она смогла рассмотреть огромное пустое помещение, терявшееся во мраке. Слабый рассеянный свет еле проникал в маленькое окно под самым потолком. Бетонный пол был неровным и в застывших неподвижных складках стояли грязные лужицы вонючей воды, над которыми вились маленькие мошки.

У противоположной стены она увидела свои вещи, которые небрежно были свалены прямо на грязный бетонный пол. Рядом валялись сапоги.

Вокруг было по-прежнему очень тихо.

И очень холодно. Ледяной холод буквально сковал ее тело. Ног она не чувствовала. Зато ощущала боль каждой клеточкой. Она заснула, скорчившись на полу, прижавшись спиной к деревянной стенке. Ноги и спину от неудобной позы сковало и ей стоило немало труда, чтобы выпрямиться насколько позволяло помещение. Судорога прошла через все тело, и она вскрикнула от новой вспышки боли. А когда в голове прояснилось, стала растирать ноги , пытаясь вернуть им чувствительность. Постепенно кровообращение нормализовалось и она с облегчением вздохнула.

Но ненадолго. Тесное помещение давило на нее своим крошечным размером, голова кружилась, во рту пересохло. Она обхватила тонкие прутья руками и, прижав к ним лицо, попыталась сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь унять росший внутри нее страх.

Однако паника только усиливалась. Она попыталась успокоиться, сделав еще несколько глубоких вдохов и выдохов. Грудную клетку распирало от боли. В голове мелькнула мысль, что у нее, видимо, повреждены ребра.

Она осторожно попыталась сесть, но максимум, что смогла это с трудом привстать и тут же повалилась обратно, постанывая от боли.

Слезы вновь выступили и она громко заплакала, захлебываясь слезами и плакала так до тех пор пока не начала задыхаться и кашлять. Потом, ощутив подступающий приступ удушья, замерла и, стерев слезы с щек, постаралась справиться с ним, дыша ровнее и спокойнее.

Сильно кружилась голова. Но хоть и не сразу ей удалось повернуться на бок и, согнув ноги в коленях, она, обхватив себя руками, стала немного успокаиваться.

Боль в голове стала стихать и она с облегчением закрыла глаза.

Делая над собой невыносимые усилия, она старалась дышать, размышлять и осознавать. Несмотря на неприглядность на первый взгляд ситуации, она стремилась обрести хоть немного спокойствия. Податься панике, означало для нее сдаться и утратить над собой контроль. И она снова и снова старалась делать вдохи и выдохи, чтобы унять бешеный стук сердца.

Помимо ломоты в теле и боли в ребрах, она страшно замерзла. Она дрожала все сильнее и сильнее, уже не осознавая отчего ее трясет : от холода или страха.

Страх не отпускал ее ни на минуту с той самой секунды, как она проснулась. Она даже не могла понять, что послужило тому причиной: мрачное, безликое помещение или тишина, нарушаемая только звуком падающих капель. Она находилась в большом ящике из плотно пригнанных досок, а одна стенка была забрана крепкой металлической решеткой. Стенки были абсолютно гладкими и только на одной из них виднелись царапины. Она провела по чуть видным шероховатостям пальцем.

"Интересно, от чего они? Может быть, здесь держали какого-нибудь зверька?"