Однажды пошел дождь. Она слушала, как холодные капли барабанят по железной крыше, как сильные порывы ветра бросают в старые изношенные стены пригоршни ледяной крупы и смотрела, как рядом с ее клеткой постепенно разрастается лужа. Вода вначале по капле, а потом и тонкой струйкой просочилась сквозь старую крышу и теперь текла по стенам, грозя затопить весь пол. Она сидела и тупо смотрела на стекающие капли и на сухарь, который со вчерашнего дня так и лежал рядом с решеткой. Вода быстро прибывала и вскоре подмочила его с одной стороны, а через полчаса он уже плавал на поверхности лужи, которая стремительно увеличивалась.

"Может быть, клетку затопит? И меня вместе с ней? И все наконец-то закончится...Я больше не могу. Не могу. Не могу..."- билось в ее голове.

Она в изнеможении закрыла глаза, надеясь, что смерть все же придет и все для нее закончится. Быстро и безболезненно. Именно безболезненно, потому что вдруг она поняла, что ничего не чувствует.

Очнулась она уже в полной темноте от странного шороха. Прислушавшись, она попыталась определить откуда шел звук, но так и не смогла. В темноте раздавался только тихий скребущийся звук . Было похоже как что-то или кто-то шевелится , двигается, подбираясь все ближе и ближе к ней.

– Кто здесь?
– как можно громче произнесла она и замерла в ожидании.

Шорохи стихли. Она было с облегчением вздохнула, но тут совсем рядом опять зашуршало и что-то холодное коснулось руки. В ужасе она закричала и кричала, пока хватало сил, а потом забилась в самую глубь своей клетке.

И неожиданно ей стало все равно. Полное безразличие вдруг овладело всем ее существом. Она покорно склонила голову и закрыла глаза.

Шорохов больше не было. Опять темнота и тишина окружали ее, опутывая ее тело и сознание.

"Почему я не утонула? Почему вода не поглотила мое тело? Почему я еще жива? И зачем это?.."

Это было последнее что мелькнуло в ее спутанном сознании, а потом ее тело вновь пронзила страшная боль и она закричала, выгибаясь в дугу, молотя руками по стенкам своей тюрьмы и кричала, кричала...

Новое пробуждение не принесло ничего кроме боли и шума в разбитой голове. С трудом привстав, она поднесла к лицу руки, увидела свои грязные пальцы с обломанными ногтями и улыбнулась.

– Еще жива, странно.

Сказала она себе и тоненько засмеялась хриплым булькающим смехом.

– А вот и не умерла! Не умерла1 Не дождется!

Смех перешел в истерику, и теперь она смеялась, странно хихикала, корчила рожицы не переставая, пока не застонала от боли в поломанных ребрах. Несколько вздохов и почти нечеловеческие усилия, чтобы остановиться, сдержать рвущиеся из груди странные звуки, и одновременно борясь со страшной болью, которая рвалась наружу... Чтобы унять ее она стала биться головой о стальные прутья все сильней и сильней...

– Прекрати! Прекрати! Я больше не могу!
– крикнула она из последних сил и отключилась.

Очнувшись, она увидела перед собой крысу.

Вода видимо ушла, так как на полу остались только несколько небольших луж. Рядом с одной из них и сидела большая крыса и с аппетитом ела размокший, превратившийся в грязную кашу сухарь. Спокойно доев все до последней крошки, она неторопливо направилась к расщелине в стене, из которой еще сочилась вода, и скрылась из виду.

Мужчина пришел под вечер. Он сделал несколько снимков, немного постоял рядом с ней, брезгливо смотря своими темными глазами из-под низко надвинутой на глаза шапки и, довольно кивнув, ушел.

За все это время она не произнесла ни звука.

Как только го шаги смолкли, в темных углах раздалось шуршание, и показалась большая крысиная голова. От ужаса она сильно закричала и крыса, напуганная ее воплями, тут же нырнула обратно в темень...

Свет в этот раз падал как-то странно: он высвечивал слабый круг света и лишь слегка разбавлял темноту у стен, а углы помещения были погружены во мрак. Вот из этого мрака и доносились шуршание, какая-то возня и слышался слабый, но становившийся все отчетливее писк. Потом из темноты вновь вынырнула крысиная голова. Одна голова, без тела, окруженная тьмой. Она выглядывала из темноты , шевелила усиками и двигала розовым носом, как бы принюхиваясь к чему-то.

Вскоре она осмелела и стала выбегать в освещенный круг, садилась и смотрела на нее круглыми черными глазками, изредка поводя носом и не обращая на ее жалкие крики никакого внимания.

Потом крыс стало две, а вскоре - пять.

Крупные, темно-серые с длинными голыми хвостами крысы приходили к клетке, нюхали пол в том месте, где еще недавно лежал сухарь, а потом подходили к решетке и внимательно разглядывали ее своими блестящими глазками.