Стало быть, нужно срочно идти к ней в гости.

Я вздохнула, накинула на плечи теплую шаль, и оставив валидэ под присмотром служанок, направилась в покои Хати.

Оттуда уже издалека был слышен белужий рев в исполнении султанской сестрицы. Постояв и понаслаждавшись этими милыми моему сердцу звуками, я деликатно постучала. Дверь распахнулась тут же.

— Хюррем?! — шмыгая распухшим носом, поразилась Хатидже. –Что ты…

— Поговорить, — оттерев ее пузом, я просочилась в покои и захлопнула за собой дверь. – Наедине.

— О чем?!

— О вашей свадьбе с Ибрагимом.

Лицо султанской сестрицы можно было использовать в словаре терминов в качестве наглядной иллюстрации к слову «ох…ние». Жаль, фотоаппарата нет.

Глава 4.

Я сидела на диванчике и умиленно внимала покаянию Хатидже султан. Пообщавшись с ней по душам, я неожиданно пришла к выводу, что девица совсем не злобная дура, которой я ее раньше считала. Да, она была эгоистична. Да, не особо хотела развивать ум. Да, постоянно нуждалась в мужчине и активном сексе.

Ну и что?!

Мне это было понять куда проще, чем ее современникам, и потому Хати была прощена мной до первого, пардон, заскока. Но так как в данный момент она была обнадежена возможностью свадьбы с обожаемым Ибрагимом, заскоки, думаю, появятся еще нескоро.

А там посмотрим.

— Ты не представляешь, Хюррем, как я плакала, когда меня выдали замуж за старого пашу!

— Почему же не представляю…

— Это было ужасно! — рыдала в голос бедняжка. –Когда он в первый раз пришел ко мне в спальню, я хотела убить себя, лишь бы не позволить этому отвратительному чудовищу прикоснуться ко мне!

Мне стало искренне интересно, как же в итоге выкрутился дедуля. Мысли почему — то были про куннилингус, которым он и взял Хати. Как выяснилось через пару минут, я оказалась недалека от истины в своих предположениях.

— Но он был ласков и терпелив, доставлял мне удовольствие – в опыте покойному Хаджи — бею нельзя было отказать… — как — то даже тоскливо вздохнула Хатидже. Неужели по мужу скучает? Хм. – И я полюбила его, как отца. Отец же… Ему до нас с сестрами никогда не было дела. А Сулеймана он просто ненавидел и боялся. Всегда. Он сам убил собственного отца, братьев и кузенов перед тем, как взошел на трон, и поэтому считал, что Сулейман поступит точно так же. Подкупал его друзей, пару раз чуть не отравил, валидэ едва успела спасти Сулеймана. Он был очень жестоким, Хюррем. Жестоким… и трусливым одновременно. Но матушка его любила, несмотря на все его грехи.

Бедная валидэ. Любовь зла, полюбишь и султана — маньяка, что тут еще сказать?

Исповедь Хатидже продолжалась бы еще долго, не постучи в покои непрошенный визитер. Как оказалось, валидэ уже проснулась и срочно требовала меня к себе. Услышав имя грозной мамы, Хатидже затряслась, как козий хвостик.

— Умоляю, Хюррем! — вцепилась она в рукав моего халата. –Помоги! Некого больше просить, кроме тебя.

На автомате я протянула руку и погладила сестру султана по встрепанной макушке. Ребенок. Большой ребенок. И мозги детские. И что с этим несчастьем делать?

— Помогу.

С этими словами я встала, поклонилась изумленной моим поступком Хати, и вышла.

Валидэ султан наслаждалась горячим бульоном, которым ее кормила с ложечки Нигяр, мечтающая выслужиться. Заметив мою змеиную улыбочку, калфа слегка побледнела, но отшатываться от своего билета в счастливое безбедное будущее побоялась. Ну — ну. Не люблю «слуг двух господ». И слугам пора бы это уяснить для себя раз и навсегда.

— Валидэ султан… — я поклонилась. Поклоны, поклоны… С одной стороны, и спину гнуть надоело, а с другой – вежливость очень страшное оружие. Если я идеально себя веду – ко мне будет сложно придраться. Безупречность во всем – вот что стало моим девизом в этом дворце.

— Хюррем! — искренне улыбнулась мне султанская мама. –Ты кушала? Садись, отдохни. Где ты была?

— Я беседовала с Хатидже Султан, — последовав совету свекрови, я расположилась на подушках недалеко от кровати. Валидэ жестом отпустила слуг и вцепилась в меня, как клещ.

— Она что — то сказала?!

— Если коротко – она страдает без мужчины. Поэтому выдать ее нужно замуж как можно скорее в любом случае. Отца ребенка мы с вами знаем. И грех он прикроет, — ядовито улыбнулась я. – В противном случае достаточно одного слова, и Сулейман его казнит.

Валидэ позеленела. Она была далеко не глупа, и сразу догадалась, о ком я говорю.

— Мерзкий грек… Презренный раб! — прошипела она. – Да как он посмел обесчестить мою дочь!!

— Она сама ему это позволила, — пожала плечами я. –Слишком труслив наш грек для таких поступков по собственной инициативе. Дорогая Хафса султан, мы обе с вами знаем, что Ибрагим – запуган. И он больше всего боится тех, в чьих руках сосредоточена реальная власть. Вас, Хатидже султан, и – больше всех, — Сулеймана. Он мечтает о власти, но предпринимать таких решительных поступков без поддержки и одобрения самой Хатидже бы не стал.