Сулейман молча подорвался с кровати, где лежала грозная султанша, и быстрым шагом покинул покои.

— Она просто запутавшийся, одинокий ребенок… — тихо прошептала ему вслед валидэ. – Зачем ты с ней так, сын?

Но он ее, естественно, уже не услышал.

В это же время в дворцовом саду

Начинался дождь. Я медленно брела по тропинке, чувствуя, что тонкие домашние туфли уже промокли и ногам холодно и противно. Хочу в тепло, к книгам и кофе, и чтобы стоял на столике верный ноутбук, и рядом на тарелке лежали любимые пирожные.

Но главное – книги. Я всегда была книжным маньяком, пока были живы родители, мечтала стать или писателем, или библиотекарем. Посвятить всю себя своим любимым книгам. Ан нет. Жизни по фигу на твои планы и мечты, какими бы горячими те не были.

Депрессия накрыла с головой и к каплям мелкого дождика, осевшим на щеках, присоединились солоноватые капли, скатившиеся из уголков глаз. Упрямо хлюпнув носом, я стерла слезы рукавом уже изрядно перепачканного сурьмой платья.

Глазки подводила, как дура, старалась, красилась. А он со мной, как со скотиной. Не на кого опереться, довериться некому. Сожрут и растопчут. Может, и правда лучше было выйти замуж за Ибрагима? Тот не настолько ох…ел от своей власти и вседозволенности, человечность какая — то еще осталась.

Если бы, да кабы… Что толку плакать над пролитым молоком? Моя судьба теперь связана с судьбой османского тирана, которого я с каждым днем ненавижу все больше.

Ненавижу и терплю.

В небе прогремел первый раскат грома. Похоже, все — таки придется возвращаться во дворец, мне еще только простуды для полного счастья не хватало. Выплакаться толком так и не удалось, и от того я себя чувствовала просто ужасно.

Пройдя до конца тропинки, я поняла, что заблудилась. Из — за высоких зарослей кустов было не видно дворца. И куда это я забрела в такую глушь?!

Грохнул очередной раскат грома, и я, повернувшись, неожиданно увидела шаровую молнию размером с арбуз, несущуюся ко мне на всех парах.

Вскрикнув, я упала на землю и прикрыла руками голову. Мне еще только смерти от удара молнией не хватало!

Но тут произошло кое — что такое, чего я точно никак не ожидала. Молния ударила в землю, и все вокруг заволокло густым туманом, а когда он рассеялся, передо мной стояла…

— МАМА?!!!!!!!!!!!

— Сашка, шилохвост ты мой, — ласково улыбнулась мамуля. Живая. Во плоти. В том самом платье, в котором ее похоронили. – Вот мы снова и встретились.

Я икнула и от переизбытка чувств потеряла сознание.

Глава 6.

— Где Хюррем? Позовите ее ко мне, — дошлифовывая камень в новом кольце, буркнул Сулейман. После разговора с мамой он слегка остыл и понял, что в чем — то был неправ. А мама права – как всегда. Потому что Александра, русская из далекого будущего, умная, как Великий визирь, и очаровательная, как райская гурию – его женщина. Его жена. Мать его будущего ребенка. А что заповедовал Аллах?

Почитать и защищать своих женщин, ибо они слабы. А он себя ведет, как скотина в квадрате.

И султан раскаивался, с каждой минутой терзаясь все сильнее. Но тут в его покои без стука ворвался бледный Сюмбюль — ага.

— Госпожи нет нигде, Повелитель! Пропала Хюррем — хатун!

Султан цепко глянул на евнуха. А ведь он и правда переживает за Хюррем. А она – за него. Хоть на одного слугу бедняжка может положиться в этом крысятнике… Подумав, что надо поднять верному евнуху жалованье, султан неожиданно осознал, что ему только что сказали.

— Как это –пропала?!!! –бешено взревел он. –Стража!! Немедленно обыскать дворец и сад!! Живо найдите мне мою женщину!!!

Спустя час бледную Хюррем в сопровождении странной женщины средних лет представили перед очи Повелителя.

— Ты где была? — подойдя к ней, тихо спросил султан. Его колотило. –И кто это с тобой?

— Ты себе и не представляешь, Сулейман, кто это… — не менее тихо прошептала ошарашенная Хюррем. – Это – моя мама…Покойная мама…

У султана отвисла челюсть.

— Аллах Всемогущий! Как такое возможно?!

Женщина за спиной Александры скромно улыбнулась, поправила очки и сделала султану ручкой. Тот едва уловимо покраснел. Непосредственность женщины его смутила.

— Не знаю, — созналась Хюррем, без сил опускаясь на кровать Повелителя. – Мам?

— Пути Господни неисповедимы, — лукаво улыбнулась мать Александры. И было ясно, что дальше говорить на эту тему она отказывается. – Меня отпустили. Ненадолго. Но призовут, когда придет мой час. А большего вам знать не следует.