Когда я окончательно пришла в себя, надо мной склонилась встревоженная Хатидже. Увидев, что я очнулась, она радостно закричала:

— Хюррем! Мы так переволновались! Пойду брата позову!

И умчалась в неведомые дали. А я неожиданно поняла, что мне очень, очень хреново…

Хорошо, что рядом с кроватью стоял тазик. Туда — то меня и вырвало. Что за…?!

Спустя пару минут в покои ворвался бледный Сулейман.

— Тебя отравили, — с ходу заявил он. – Тебя нашли в саду без сознания, и, найди мы тебя на час позже, тебя бы уже не было в живых, Хюррем.

— А…мама? – растерянно спросила я, чувствуя новые рвотные позывы. Но перед султаном блевать в тазик было стыдно, почему — то. – Сулейман…. Мне плохо, отвернись.

Но упертый Сулейман сам подал мне тазик и сидел рядом, пока меня полоскало.

— Как отвратительно… — скрипя зубами, пожаловалась я. – Чувствую себя, будто под лошадь попала.

Хотела — то сказать «под каток».

— Мы найдем виновного, — свел брови на переносице султан. –А причем тут мама? Валидэ отдыхает, ей уже лучше. Просила зайти к ней и о чем — то важном поговорить. Потом зайду.

— Моя мама, Сулейман…Значит, ее не было? – довольно глупо поинтересовалась я. Султан утешающее погладил меня по голове. Понятно. Мне все привиделось. Вот же ж… Странные причуды выдает мое подсознание, находясь на грани смерти.

— Мой ребенок, — неожиданно вспомнила я, хватаясь за живот. –Что с ним?! Он жив?!

Султан неожиданно отвел глаза. Что — о?!

— Лекари пока не могут ничего сказать. Велели ждать, пока шехзаде станет толкаться… Если этого не произойдет в ближайшие сутки, то, скорее всего, наш сын умер, Хюррем…

Я чуть в голос не завыла. Нет!!НЕТ!!!НЕ — Е — Е — Е — Т!!!!!

Сулейман испуганно вскочил с кровати, увидев мое лицо. Помчался звать лекарей. А я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и орала – хрипло, надрывно, бессвязно…

Какая тварь решила убить моего малыша?!!! И тут до меня дошло. Махидевран!

Тебе не жить, черкесская подстилка!!! Если мой сын умрет – ты отправишься вслед за ним, не откладывая!!

Прибежавшие на зов своего Повелителя лекарши насильно напоили меня кучей всевозможных отваров, от которых я отупела и вскоре замолкла. А чуть позже и уснула, не в силах сопротивляться вязкой, опутывающей и тело и мозг, словно лиана, дремоте.

— Как ты думаешь, кто мог ее отравить, Ибрагим? — спустя пару часов, сидя у себя в кабинете, поинтересовался султан. –Где искать виноватых?

Ибрагим побоялся вслух высказывать свои подозрения, да и ни к чему это было. И так ясно, что без баш — кадины, сосланной в Старый Дворец, не обошлось.

— Но ведь кто — то же ей помог в этом, — словно прочтя его мысли, протянул Сулейман. –И кто в этом дворце ее самые верные и преданные слуги?

— Нигяр — калфа, — неожиданно выпалил Ибрагим. Нигяр мешала ему уже давно, а тут подвернулся прекрасный способ устранить ненужный элемент. –Я…допрошу ее.

— Допроси. А я займусь допросом остальных подозреваемых, — вот только имена этих подозреваемых султан почему — то озвучивать не стал. – Можешь идти, Ибрагим.

Великий визирь с поклоном покинул кабинет Повелителя, а Сулейман, допив чашку кофе, решил наведаться к валидэ. Она ведь говорила, что у нее важный разговор к сыну.

В покоях валидэ сильно пахло мятным маслом. «Опять у матушки голова болит…», — с искренним сочувствием подумал Сулейман, подходя к постели Хафсы.

— Я ждала тебя, сын, — послышался слабый голос Царственной Колыбели. –Садись.

Султан послушно сел, ожидая продолжения.

— Хатидже нужно выдать замуж.

— ?..

— За Ибрагима.

— ?!

— У них будет ребенок.

— !!!!

— Сам понимаешь, чем это грозит.

— КАК!!!

— Молчи! Она сама рассказала. Мы виноваты, не уследили. Она давно томится в четырех стенах. А ведь она женщина, Сулейман, не юная девушка, которой вдовство далось бы легко! Она знала, что теряет.

Султан смутился. Вопросы интимной жизни сестры были выше его понимания, и вникать в них он совершенно не хотел.

— Не говори Ибрагиму, что знаешь. Просто предложи жениться. Он не глупый человек, все сам поймет. И будет стараться доказать свою верность династии. Нам выгоден… этот брак.

— Как скажете, валидэ. Я могу идти? — все еще переваривая услышанное, поинтересовался Сулейман. Валидэ кивнула, и, поцеловав на прощание руку матери, сын поспешил покинуть ее.

— Дайе! — слабым голосом позвала верную служанку валидэ султан.

— Да, госпожа?

— Вот и как после этого не верить, что Хюррем – гений, а?!