— Значит, он послал тебя в магазин? — с видимым усилием скрывая свое раздражение, наконец, сказал Александр Семенович. — Ну что же, я должен быть благодарен ему за это. Иначе мы бы не встретились. Впрочем, он, вероятно, просто выполнял план.

Нина не улыбнулась шутке. Слишком мрачно и даже зло была она произнесена.

Что подарить? Разве что-нибудь из книг. Нет, видно, что все они не новые.

Тогда из вещей. Нина несколько раз оглядела комнату. Безнадежно!

Александр Семенович случайно проговорился, что завтра — его день рождения. Нине очень хочется сделать ему подарок. После той странной вспышки раздражения у кинотеатра Нина, кажется, еще лучше поняла Александра Семеновича. Как бы извиняясь перед ней, он рассказал о своей трудной судьбе, одиночестве. Она поняла, что он не такой уж благополучный, что пребывание на фронтах оставило и на нем свои следы. Гордилась тем, что она одна знает об этом.

Но что же подарить Александру Семеновичу?

Купить бы что-нибудь. А деньги? У нее накоплено двадцать семь рублей. Но в магазине появились цигейковые шубки, в самую пору Грише. Деньги пойдут на шубку, еще не хватит.

Кто это стучит? Почта? Вот бы перевод! Папе нередко приходили переводы за его статьи… Нет, только газета. Но в ней тираж. У папы, кажется, были-такие облигации.

Чудо, настоящее чудо! На одну из облигаций падает выигрыш — целых 50 рублей. Может быть, ошибка? Нет! Папа всегда совал ей в кармашек деньги на школьный завтрак, на мороженое, просто так пригодятся. И здесь папа снова выручил ее.

Что же она подарит Александру Семеновичу? Электрическую бритву! Нет, он должен бриться опасной — Нина почему-то уверена в этом. Авторучку? У него прекрасная ручка. Рубашку? Пожалуй, неудобно. А если несессер? Несессер — неплохой подарок. Будет собираться в дорогу, вспомнит о ней.

Может быть, посоветоваться с Любовью Ивановной? Нет, нет! Нина даже покраснела от этой мысли. Любови Ивановне, которая знает весь ее бюджет, нельзя говорить про выигрыш. Да и вообще лучше никому не говорить. Начнутся пересуды. Столько нехваток, а ты тратишь на подарок. Нет, она решит сама. Даже приятнее решить самой…

Нине хотелось хотя бы на несколько секунд остаться наедине с Александром Семеновичем, поздравить его, передать подарок. Но покупатели шли непрерывной, несокращающейся цепочкой. Только часам к одиннадцати выпала свободная минутка. Однако и тут подбежала круглолицая Верочка. Мясо сегодня не подвезли, и Верочке было абсолютно нечего делать.

— Нина, свешай мне триста граммов песочного печенья.

— У меня нет песочного.

— Как нет? Куда оно девалось?

— Неделю назад кончилось.

— Так его же тебе только позавчера привезли… Да что ты от меня отмахиваешься, как от мухи! — трещала Верочка. — Я сама фактуру принимала. Александра Семеновича не было, и мне фактуру отдали с базы. Я ему передала. Пойдем, Александра Семеновича спросим.

«Еще не хватало», — досадливо подумала Нина.

— Ну что ж, пойдем.

Александр Семенович собирался куда-то позвонить, но, увидев девушек, положил трубку, приветливо улыбнулся.

— Александр Семенович, — начала Верочка, — мы ведь получали песочное печенье?

— Не помню, — с некоторой заминкой ответил Горный.

— Я еще вам фактуру передавала.

— Знаете, сколько я за день фактур получаю…

Александр Семенович кивнул на солидную стопку бумаг на столе.

— Ну как же вы забыли, я же вам передавала…

— Почему вас это интересует? — резковато спросил Горный.

— Просто я хотела купить…

— В своем магазине вам надо думать не о том, что купить, а о том, что продать. У вас еще что-нибудь ко мне?

— Нет, — Верочка направилась к двери.

— У вас?.. — обернулся заведующий к Нине.

— Я хотела… — начала было Нина, но когда дверь за Верочкой закрылась, она наклонилась к Горному, быстро поцеловала его: — Поздравляю. Это тебе… — Нина извлекла из сумки, которая была у нее в руках, небольшой несессер.

— Зачем? — хмуро сказал Горный. — Зачем тратишь деньги?

Нина была обижена. И в то же время чувствовала, что Александром Семеновичем овладевает один из тех неприятных приступов дурного настроения, с которыми она была знакома.

«Откуда это? Ведь когда мы вошли, он был совсем не таким».

— Тратишь деньги, — чужим неприятным голосом продолжал Горный, — а у самой платьишка приличного нет.

Резко отворив дверь, влетела Галка.

— Александр Семенович, сливки опять не везут. Это докуда же…

Нина вышла, с трудом удерживая слезы.

— Ты извини меня, — говорил ей Александр Семенович в обеденный перерыв. — Как-то представил, что ты во всем нуждаешься и такая трата… Знаешь что, ты лучше сдай-ка его обратно. — И, предупредив протестующий жест Нины, продолжал: — А мне сделаешь другой подарок. Я тут скопил на золотые часы. Ты мне их купишь, сама выберешь, сходишь к граверу, сделаешь надпись.