— Хорошо, сделаю, — сказала Нина. — Но несессер ты тоже возьмешь. Иначе я обижусь…

— До свидания, Нина!

— До завтра, Нина!

— Нина, привет!

После работы девушки расходились из магазина. Ни одна из них не приглашала Нину в попутчики. Даже Галя, которая жила неподалеку. Ни одна не спрашивала: «Ты что копаешься?»

Нина понимала, что они намеренно оставляют ее вдвоем с Александром Семеновичем.

Интересно, откуда они узнали? Горный нередко приглашал Нину побродить по улицам. Но как будто они ни разу не встречали никого из своих. Неужели можно просто догадаться? Наверное, они осуждают ее. Впрочем, не все ли равно. Какое им дело до нее!

Важно совсем другое. Важно, что Александр Семенович ждет ее в своей маленькой комнатке. Специфические запахи магазинного запаса, запахи сыра, колбас, других продуктов теперь не кажутся Нине неуместными. Она просто не замечает их.

— Здравствуй, — сказала Нина, войдя к Александру Семеновичу.

Они уже виделись сегодня, но Нина всегда здоровалась с ним, оставаясь вдвоем. Все встречи на людях она не считала настоящими.

Обычно Александр Семенович отвечал ей тем же «здравствуй», и это подтверждало, что он ждет ее, что он кочет ее видеть, что отношения их остаются прежними и даже становятся еще лучше, чем прежде… Подтверждало все, что и без того было ясно, но в чем всегда хотят лишний раз убедиться влюбленные.

— Здравствуй! — сказал Александр Семенович и на этот раз. Но вспыхнувшая радостная улыбка сразу погасла.

Краска медленно заливала лицо и даже шею Нины. Александр Семенович смотрел на нее как-то особенно, смотрел тяжело и пристально.

Нина не подошла к нему. Но он крепко взял ее за руку, притянул к себе, посадил рядом на маленький диван.

Александр Семенович вдруг притих, задумался. Потом сказал уже спокойно, трезво:

— Что же не хочешь зайти ко мне? Посмотрела бы, как живу. Все равно рано или поздно переезжать придется.

Нина не ответила. Смешной все-таки этот Горный. Он считает, ей так уж хочется за него замуж. Она даже ни разу не подумала об этом. Она любит его и все…

Еще не капало с крыш, не висели сосульки, но снег чуть потемнел, а небо стало ярче и выше. И неведомо откуда в город начали прорываться шальные запахи весны.

Перемена времен года, как, впрочем, всякая перемена, вызывает на размышления, располагает к воспоминаниям.

Тимофей шел в суд, где исполнял свои обязанности заседателя, шел не торопясь, погруженный в раздумье.

Как-то очень быстро прошла зима. Хотел поступить в Политехнический на вечернее отделение, да так и не поступил. Хотел заниматься английским, даже приобрел самоучитель и опять-таки не собрался. А вот Ваня Латкин уже читает по-английски без словаря и хвастает, что какой-то турист твердо обещал ему прислать из Америки еще не переведенную на русский язык новую повесть Селинджера.

Какой парень этот Ваня! А Юлька просто слепая. Ваня еще не такую найдет. Впрочем, ведь и Юлька хорошая девушка. А вот не нравится же ему, Тимофею.

А Нину он так и не встретил. Теперь уже стал забывать о ней. Вот что делает время! Оно все может притушить и изменить. Сколько он в те дни передумал о Нине, как искал ее. А вот теперь…

И тут Тимофей увидел Нину. Да, это была она. Ее нежное, легко очерченное лицо, светлые легкие волосы… И рядом с ней мужчина. В пальто с серым каракулевым воротником, в такой же шапке.

Он ведет ее под руку и что-то рассказывает. Она улыбается и часто заглядывает ему в глаза. Тимофею стало больно от этого взгляда. Его самого Нина даже не заметила.

С кем это она? Неужели муж? Неужели она замужем? Замужние женщины не ходят одни на танцы. Нет, не муж. Но во всяком случае не просто знакомый. Подойти к ней, сказать: «Помните, мы были в клубе. Куда вы тогда сбежали?» Интересно, как бы глянул на него этот мужчина? Кто он ей все-таки? А лицо у него красивое и умное. Хотя не очень располагает к себе. Нет, только ему, Тимофею, так кажется. Эх, лучше бы он все-таки не встречал ее! Уже стал забывать…

Впрочем, вспомнил ведь, как раз перед встречей. Ваня Латкин, любитель всяких теорий, рассказывал, что есть такая гипотеза — будто каждое живое существо излучает еще не исследованные токи. И бывает — только подумаешь о человеке, а он уже рядом. Кажется, случайно, а на самом деле неведомые токи возвестили о нем… Может быть, так случилось и с Ниной?..

…От разбирательств этих просто не по себе делается. Так бы и стукнул кулаком по столу. Тимофей даже сжал внушительный свой кулак, но не стукнул, а только опустил его на стол.

— Стукнул бы! Видишь, ты какой чувствительный. Судья, дорогой Тимофей Степаныч, должен владеть своими чувствами. — Голос у Ирины Павловны спокойный, ровный. Но не повышая и не понижая его, она умеет вносить оттенки недоверия, упрека, осуждения. И смотрит Ирина Павловна тем же спокойным «судейским» взглядом.

— Владеть чувствами, — повторяет Ирина Павловна. — Прислушиваться к ним, конечно, надо. Но если только на них полагаться — можно далеко зайти.