Александр Семенович отворил дверь. Но Нина шагнула к лестнице.

— Знаешь, я уже согрелась и — мне пора домой.

— Да что ты, Нина! — Александр Семенович тянул ее за рукав. — Из-за какого-то пьяницы…

— Да нет, он тут ни при чем. Мне просто расхотелось. Сама не знаю почему.

Нина действительно сама не знала, почему ей расхотелось идти к Александру Семеновичу.

— Александр Семенович, когда же? — спрашивала Галя.

— Ах, эти мне комсомольцы, передовой отряд молодежи, — шутил Александр Семенович.

— Все переходят, а мы чем хуже? — настаивала Галя.

Речь шла о переходе на коллективную материальную ответственность.

— Всюду люди доверяют друг другу, а мы как будто нет. В одиннадцатом магазине — бригада коммунистического труда, в третьем — тоже. И выручка…

— Подождите, Галя. Вы напрасно тратите красноречие, — улыбается Александр Семенович. — Меня агитировать не надо. Я ведь только прикидываюсь малосознательным. А сам вот примеряю… — Александр Семенович произнес это слово задумчиво, неторопливо, словно бы действительно примеряясь к чему-то. — Примеряю, когда удобнее провести учет. В ближайшие-то дни, пожалуй, не удастся. С планом… мы и так отстаем.

Обязательства, коллективная ответственность, учет, план — все это кажется Нине не таким уж важным и значительным. Все это куда мельче без остатка захвативших ее чувств и переживаний.

Раньше всю нежность, все заботы она сосредотачивала на отце. С отцом ее объединяла и большая интеллектуальная дружба. С ним они рассуждали о прочитанном, философствовали об увиденном, пережитом. С ним она открывала мир.

После смерти отца образовалась пустота, которая, как казалось Нине, стала заполняться лишь с появлением Александра Семеновича.

Правда, после той встречи со стариком остался неприятный след. Словно на гладкой озерной поверхности появилась мелкая рябь. Но непрочная рябь вскоре сгладилась. И тогда Нина, осуждая почему-то себя, а не Александра Семеновича, потянулась к нему с новой силой. Ей казалось, что чувство ее достигло предела, что она без остатка поглощена им. Но завтра оно было еще сильнее, она еще с большей полнотой растворялась в нем.

Занятая своим, Нина равнодушно отнеслась к тому, что в магазине начался учет. При ней он проводился уже третий раз. Она даже не обратила внимания на то, что учет начался раньше, чем обещал Александр Семенович.

В магазине появился знакомый Нине пожилой инспектор торга. Это он не так уж давно поздравлял ее со званием младшего продавца.

Нина вместе с другими девушками по указаниям дотошного, ничего не берущего на веру инспектора, ворочала мешки, ящики, ставила их на весы, снимала, передвигала. А думала только о своем. Спроси ее, что она держит в руках, ответит не сразу.

— Нинка! — Галка испуганно смотрит на нее. — У тебя же не хватает! Почти сто килограммов печенья и еще больше сахару.

— И конфет, и шоколадных наборов, — округлив и без того круглые глаза, восклицает Верочка.

— Что? — изумленно переспрашивает Нина.

— У вас недостача, — жестким, скрипучим голосом говорит инспектор из торга.

— Что? — повторяет Нина. И только тут до нее доходит смысл тяжелого слова «недостача».

Появляется Горный. Обычным своим лениво-добродушным тоном бросает:

— Давайте-ка вместе снимем остатки в кондитерском. Никакой там недостачи не может быть.

Рядом с Александром Семеновичем и Нине становится спокойнее. Конечно, не может быть, это какая-то нелепость.

Перевешивают сахар, конфеты, печенье. Все притихли в напряженном ожидании. Только Александр Семенович энергично и спокойно командует.

— Уберите, поставьте.

Иногда даже острит:

— Вот так, товарищ инспектор, с весами не спорят.

— С весами не спорят и с цифрами тоже, — скрипуче подтверждает инспектор и протягивает Горному листочек бумаги.

— Вот итог.

Александр Семенович внимательно изучает цифры. «Сейчас он найдет ошибку. Он-то уж не даст меня в обиду. Еще посмеется над этим скрипучим стариком». Но Александр Семенович хмурится и мрачнеет.

— Как могло случиться?..

Мрачен и инспектор. Видимо, результаты ревизии неприятно поразили его.

Нина видела его раздраженным, рассерженным, досадующим, но растерянным видит первый раз. И от этого ей становится не по себе, даже сильнее, чем от цифр недостачи.

— Пройдемте ко мне, — говорит Александр Семенович инспектору. — Очевидно, какая-нибудь путаница в документах.

Через некоторое время к заведующему зовут Нину.

— Принесите свои фактуры. Нужно их сверить. Это ваша подпись? Вы получали этот товар? Нет тут какой путаницы? — скрипит инспектор.