— Роуз, — Сайман ее оттолкнул, она отлетела в сторону, оказавшись вдали от метро.

Бомба точно попала в метро «Бэнк», под завалами находилось сотни человек. Роуз подняла голову, чувствуя, что с ней ничего не произошло, если не считать ободранную коленку. С трудом поднявшись с асфальта, Роуз увидела людей, разбиравших завалы. Где-то еще, вдали, разрывались бомбы и пылали кроваво-желтые огни.

— Сайман, — его нашли под завалом вместе с девушкой, которую он решил спасти. — Сайман, — он еще слабо дышал. — Помогите, пожалуйста. Отвезите меня в госпиталь в Челси.

— Я отвезу вас, — кто-то помог донести бездыханного Саймана в машину.

Роуз ничего не замечала: ни сложностей дороги, ни разрушенные дома, ни убитых людей, ни летящие самолеты.

В два часа ночи Саймана внесли в госпиталь. Артур Йорк, заметив знакомую девушку, хотел было уйти. Это из-за нее погибла Аманда, помогать этой дряни будет кто-нибудь другой. «Сайман», — услышал он, Артур все же обернулся, растолкал толпу медсестер и увидел на носилках друга.

— Быстрее ко мне, в операционную, — крикнул он.

Адская ночь только началась. Он пытался спасти друга, он так хотел, чтобы тот жил, но одного его желания было недостаточно. Он впервые в жизни проклял Бога, в первые в жизни плакал над операционном столом. Потому что сегодняшней ужасной ночью умер его друг — Сайман Портси. Он выгнал всех, оставшись с ним наедине. Осколочных ранений было столько, что просто удивительно, что не умер мгновенно. Набравшись сил и храбрости, Артур вышел из зала, подходя к Роуз, что сидела на скамейке и плакала.

— Роуз, я доктор...

— Йорк, я знаю, — она вытерла слезы, встала, смотря прямо ему в глаза. — Как он?

— Роуз, — черт, как же тяжело. Он сотню тысяч раз говорил эти слова — почему сейчас они застревают в горле? — Его нет... я... — девушка побледнела и упала в обморок.

1 мая 1941 года пятьсот пятьдесят бомбардировщиков люфтваффе сбросили на город в течение нескольких часов более ста тысяч зажигательных и сотни обычных бомб, в ту ночь смерть унесла около полторы тысячи человек, доведя разрушения Лондона до катастрофы. Еще свежо было воспоминание о рождественской бомбежке прошлого года. Лондонцы окрестили ее вторым пожаром. Власти были готовы рыть братские могилы для потенциальных жертв налетов, но не позаботились создать достаточное количество убежищ, чтобы избежать этих жертв. Лондонцы спасались в метро. Большинство горожан просто залезали дома под одеяло и молились. Это был последний налет на Лондон: Гитлер бросил все силы на Россию.

Саймана похоронили рядом с Амандой, его первой женой. Из жизни ушел талантливый психолог, которому недавно исполнилось сорок девять. Для их семьи и друзей это стало еще одной страшной потерей. Урсула, как и Артур, тяжело переживала это, она хотела поговорить с ним о сыне и не успела... Фредерик и Вера прибывали в такой же печали, вот и остались они вчетвером в любимом городе, напоминавшим руины. До Джейсона письма не доходили, так как и Кент тоже иногда бомбили, а из-за сражений на Атлантике теперь невозможно было писать Виктору. Война разбила вечных друзей, они уже не те, их времена уходили в небытие.

***

Как-то быстро прошла ночь, а за ней и суббота. После воскресной мессы Джулия снова побрела в сторону ржавых полей. Она села на старое дерево, следя за косяками птиц, слушая песни ветра. Машинально достала из сумки фотоаппарат, начиная снимать поле, по которому пробежался заяц, колыхание мертвых трав и кружащие листья. Она отняла от лица фотоаппарат, замирая на несколько мгновений.

Чьи-то теплые руки просунулись под ее потрепанное пальто, девушка ощущала согревающие тепло и нежность. Она знала, что он здесь, чувствовала кожей, чувствовала разумом. Джулия так и не смогла вытравить Эверта из сердца, так и не смогла забыть, стала избегать, но сердцу-то ведь не прикажешь. Она выдохнула, его теплые ладони оказались на ее груди. «Нужно остановить Эверта, пока не поздно», — подумала она, но целомудренные мысли улетучивались в миг. Ее руки начали ослабевать, и тут она вспомнила о своей драгоценности, другую Джейсон ей просто не купит. Она оттолкнула настойчивую руку, резко вставая с дерева.

— Что с тобой? — вдруг спросил он.

— Ты чуть не сломал мне фотоаппарат, — Джулия поправила берет. — Идиот.

— Джулия, остынь. Мне хватает и Морион, — Эверт помог ей сложить технику. — Я люблю тебя, — она открыла рот от удивления.

— Нет! Так не бывает! — отрезала она. — Ты женат! Так нельзя!

— Признайся, что любишь меня.

— Нет! — ее глаза страстно сияли, жаль, что она не знает, как это возбуждающе на него действует.

— О да, милая, это значит да, — от поцелуев у нее кружилась голова, она вдыхала его одеколон, ощущая, как напряжение в ее теле растет. Эверт отпустил ее и побрел домой. Джулия, ошарашенная, тоже поплелась в замок.

Две недели она избегала его, даже не зная, что сказать. Он раскусил ее, понял все тайные помыслы, и теперь она обнажена для него, но главное, что он любит ее. Как же девушка была молода и не понимала, что ее настоящая любовь не рядом с ней, что для нее не пришло время, что еще долго нужно ждать. Но это будет потом, а сейчас она жила сегодняшним днем. Джулия боялась саму себя, но не познала себя до конца: кто знает, может, это свойственно ее натуре?

Он снова нашел ее у того же дерева ровно через две недели. Джулия сидела на стволе и читала книгу. Эверт сел сзади, отодвигая носом воротник пальто, приникая губами к мягкой шеи. Она обернулась, испытывая страх и удивление, гадая: бежать или остаться.