— Бред, — Джейн грубо перелистывает, качая головой. Сама не может поверить, что действительно стоит здесь, занимаясь чем-то подобным. А стоит ли вообще бить тревогу? Стоит ли думать об этом? Рид не может дать ответа, ведь события последних месяцев жизни научили ее ко всему относиться с подозрением.

Джейн перелистывает очередную страницу, где говорится о домовых, и взгляд натыкается на статью, носящую название «Ведьмы». Девушка долго всматривается в рисунок старой женщины, которая отталкивает своей внешностью. Джейн кривит губы, но после вновь вздыхает, захлопнув книгу и ставит ее на полку, потянувшись за следующей.

Рид сейчас уязвимее, чем кажется, поэтому совершенно не чувствует на себе пристальный взгляд.

Держа в руках какую-то непонятную книгу со статьями про великих царей, Коди переходит от одного шкафа к другому, не нарушая безопасное расстояние. Наблюдает издалека, чтобы не упустить «момент». Он ищет ответы. И чувствует, что все они вертятся вокруг подозрительной особы с серьезным и слишком «взрослым» взглядом.

***

—… И я не хочу даже пытаться делать предположения, — заканчиваю рассказывать, чувствуя, как сама беседа вводит меня в полусонное состояние. Смотрю на Дилана, который все так же стоит, сложа руки, и уставившись куда-то вниз, в свои ноги. Узнаю этот задумчивый и полный мыслей взгляд и невольно улыбаюсь.

Дилан почти «вернулся».

Я не пытаюсь торопить его, наоборот жду, пока он сам заговорит, при этом все время проверяю телефон на наличие сообщений от Джейн, которая никак не обозначается. Странного ничего нет в том, что начинаю переживать, думаю, теперь мне ничто человеческое не должно быть чуждо. Но внутренние противоречия не дадут покоя ближайшие несколько лет, ибо воспитывать моя бабушка умела.

Дилан продолжает хранить молчание и даже не реагирует на вошедшую Карин, которая, по всей видимости, жутко измотана.

— Привет, — я говорю первой, а в ответ получаю лишь ворчливое хмыканье. — Устала?

Карин кивает, проходя по кухне, предварительно оглядев брата:

— Выглядишь хорошо. — Ищет кружку на полках. — Выспался?

— Ага, — Дилан лжет, и только сейчас я подмечаю, как мастерски он умеет это делать. Даже в лице не меняется. Карин что-то ворчит об отсутствии кружек и посуды в целом, после чего поворачивается к О’Брайену, решая сыграть «заботливую сестру» и расспросить о его самочувствии. И её заботу он принимает как-то нехотя, с трудом переваривая каждый вопрос. А я пока беру телефон, принимаясь набирать Джейн сообщения, чтобы хоть узнать, как она и чем занимается, но, поскольку ответ не приходит в течение десяти секунд после отправки, начинаю звонить. Гудки есть. Ответа — нет. Пыхчу, попутно пытаясь сдуть прилипшую к губе прядь волос. Хмурю брови, со злостью взглянув на экран телефона, будто проблема именно в нем, и вновь прижимаю к уху, подняв глаза на О’Брайена, чуть было не проглотив собственный язык, ведь тот резко отводит от меня взгляд, вновь попытавшись сосредоточиться на том, что говорит Карин. Я быстро моргаю, так же отвернувшись в сторону, и пальцами убираю прядь волос с лица, ругаясь про себя на то, что Джейн так томит с ответом. Обычно она держит телефон при себе, а тут…

Опускаю ладонь, спрятав мобильный аппарат в карман джинсов, и огорченно вздыхаю, сложив руки на груди, после чего пытаюсь вникнуть в суть беседы между братом и сестрой, которая могла бы сойти за нормальную, вполне «семейную», если бы не тот факт, что я с Карин до сих пор с подозрением и осторожностью относится к Дилану, буквально довольствуясь настроением, в котором он пребывает в данный момент.

— Всё, всё, — Дилан махнул ладонью перед лицом сестры, слегка хмуря брови и сжав губы. — Иди уже спать, выглядишь жалко, — хрипит, откашливаясь, чтобы смягчить голос. Карин ставит руки на талию, возмущенно хлопнув брата по плечу, и явно хочет высказать ему свое недовольство, ведь она переживает из-за частого перепада настроения этого кретина, но оставляет всё при себе. Я слабо улыбаюсь, опустив лицо, ведь девушка выглядит, как расстроенный ребенок, только в полицейской форме. Карин разворачивается, взглянув на меня, словно прося приглядеть за ним, пока она отдыхает, поэтому киваю, поставив точку в нашем безмолвном диалоге. Девушка покидает кухню, поэтому атмосфера тут же принимает былое напряжение и натянутость. Сижу на краю стола, рассматривая свои ноги, и тихо всасываю воздух через нос, подняв взгляд на Дилана, который так же молча стучит пальцем по столешнице, смотря в потолок. Жутко некомфортно.

— Так… — откашливаюсь, почесав переносицу. — Что ты думаешь? — плавно возвращаюсь к нашему разговору — единственной ниточке, способной помочь нам наладить отношения. Потные ладони вытираю о джинсы, повторно взглянув на парня, который выдыхает в потолок, скользнув рукой по волосам, и смотрит на меня слишком непринужденно, без задней мысли, так что сражаюсь с собой, выдерживая этот взгляд. Мне необходимо перебороть подобное ощущение. В конце концов, мы ведь друзья.

— Я не могу ничего тебе ответить, — Дилан смотрит под ноги, и его слова ожидаемы, даже мы с Джейн вряд ли поймем, что сами видели. Слезаю с края стола, встав на ноги, и тут же складываю руки на груди, подобно парню.

Такое чувство, что мы с ним закрыты, вот только разница в том, что я просто ощущаю себя неловко, а вот Дилан… Не могу понять, тем более делать предположения, но, кажется, он будто что-то утаивает, и этот факт напрягает. О’Брайен не хмурит брови, но в выражении его лица проявляется какое-то раздражение, поэтому я начинаю нервно чесать ключицы, отвернув голову, чтобы не придавать значения тому, с какой суровостью Дилан наблюдает за этим движением:

— Прекрати, — да. Голос груб. Его челюсть сжата, а взгляд медленно поднимается на лицо, так что моргаю, переместив руку на голову, и теперь чешу волосы, качнувшись с пятки на носок:

— Ладно, — я, черт возьми, не могу остановить проявление нервов, поэтому хрущу пальцами, мельком бросая взгляды на парня. — Пойду… — киваю в сторону двери. — Посмотрю телевизор, пока Джейн игнорирует меня и торчит в библиотеке, — чешу переносицу, быстро уходя с кухни, кажется, мои ноги трясутся, поэтому походка выглядит странно. В этом я уверена.

Меня переполняет злость к себе за такое поведение. За то, что мне приходится переживать внутри в данный момент.

Иногда я… Я жалею о том, что дала волю чувствам и эмоциям. Порой ненавижу себя такой. Ненавижу за трясущиеся руки, потеющие ладони, дрожащие губы. Ненавижу за тот холод, что бежит мурашками по спине. За страх и ужас, который теперь так ясно можно разглядеть в моих глазах. За то, что улыбаюсь, грущу. За то, что смеюсь и плачу на людях. За то, что даю другим увидеть творящееся внутри меня.