Слышен детский крик. Перед глазами уже матери все плывет, и одна из помощниц акушерки демонстрирует девушке первого младенца — морщинистого, худого, кричащего в крови. А она не знает, что чувствует. Тяжело дышит, понимая, что это не конец, и готовится к очередной волне боли, но второй ребенок выходит резко, буквально через пару секунд, и девушка прижимается затылком к подушке, прикрыв веки, и отрывисто дышит, не воспринимая похвалу со стороны парня, который продолжает крепко держать ее.

Но не слышно крика второго младенца. Мать с трудом приподнимается на локтях, с ужасом наблюдая за тем, как медсестры начинают возиться с ребенком, который молча лежит на специальной кровати, пока ему прочищают дыхательные пути. Первенец кричит, раздирая глотку. Его вытирают от крови, укутывая в пеленку, и подносят к матери, вручая с улыбкой. Спрашивают об имени, но девушка продолжает смотреть в спины женщин, окруживших ее дитя:

— Что с ней? — шепчет мокрыми губами, больше не в силах приподнимать голову, поэтому парень помогает ей прилечь обратно, а сам постоянно всматривается в синеватое личико второго тихого младенца. Девушка не может даже придать к груди ребенка, поэтому лежит неподвижно, все еще терпя тянущую боль между ног. Перед глазами все расплывается, а холодный страх медленно проникает в сознание, сдавливая грудную клетку.

Высокая, тощая.

Лицо, скрытое под темной мантией.

Девушка бредит? Она моргает, сильно сжимая веки, но Оно никуда не пропадает. Фигура в темных одеяниях подобно тени стоит среди женщин, борющихся за жизнь ребенка. Девушка склоняет голову на бок, чувствуя, как постепенно уплывает в забытье. Всматривается, из-за всех сил держится, но темнота побеждает, когда ее веки смыкаются после того, как палату наполняет крик второго младенца.

Сильный — носитель.

Слабый — жертва.

Вскакиваю на кровати, ослепленная яркой вспышкой молнии за окном. Тяжело дышу, тревожным взглядом изучая погруженную во мрак комнату. Мое тело неприятно липкое, холодное, голова покачивается от тяжести, а ледяные руки крепко держатся за простынь. С обречением понимаю — еще ночь. Причем, такое чувство, что я углубилась в сон на какие-то жалкие минуты, максимум полчаса. Вытираю пот с лица, взглянув на Джейн. Как ей удается спать? Мне успокоительные уже не помогают. Подруга выглядит не лучше. Она хрипло дышит, лежит слишком близко ко мне, будто это помогает ей чувствовать себя комфортно.

Гром.

Поворачиваю голову, изучая погоду за окном хмурым взглядом. По стеклу барабанят крупные капли, фонари раскачиваются, как и деревья, которые, кажется, ветер готов выдернуть с корнями. Мерцают молнии, и одни их вспышки заставляют мое тело содрогаться. Мне до безумия холодно. Если приглядеться, то я смогу увидеть пар из носа. Растираю плечи, решая сходить в ванную, чтобы ополоснуть руки под горячей водой. Зубы стучат, ноги трясутся при ходьбе по ледяному паркету. Обхожу кровать, шмыгая носом, и наклоняюсь, заботливо укутывая Рид одеялом. Она легла в свитере. Правильное решение. Выхожу в коридор, как параноик оглядываюсь по сторонам и прислушиваюсь, боясь, что мне удастся уловить звуки, которые заставят меня задохнуться от страха. Но ничего, кроме природного шума, не слышу, так что неуверенно шаркаю ногами в сторону ванной, правда цели не достигаю, ибо опускаю глаза, замечая, как из-под двери комнаты Дилана льется свет. Хмурю брови, убирая локоны волос за уши, и повторно прислушиваюсь. Ничего. Лишний раз не оглядываюсь, когда скрип половиц под моими же ногами вызывает мурашки. Молча останавливаюсь у двери, неуверенно взявшись пальцами за холодную ручку, и тяну на себя, заглядывая внутрь. Сквозной ветер усиливается в разы, и от этого морщится мое лицо. Свет тусклый, но глазам приходится привыкать к нему. Не сразу нахожу Дилана, поэтому переступаю порог, шире открывая дверь, и внезапно чувствую, как губы расплываются в усталой улыбке. О’Брайен сидит за столом, уложив голову на согнутые руки. Лицом повернут в другую сторону, но я уверена, что он спит. Вижу, как спокойно он дышит. В комнате все тот же беспорядок, хорошо, что пол больше не усыпан бумагой. Пахнет никотином и кофе, а еще мятой. Все эти запахи мне знакомы, так что с теплой ностальгией в груди медленно подхожу к парню, боясь разбудить его. Руками растираю плечи, слегка наклоняясь над Диланом, в попытке рассмотреть его лицо. Давно не видела его спящим, так что мое желание оправданно. Так тихо дышит. Не могу прекратить улыбаться, а уж тем более оторвать от него взгляд. Желание прикоснуться. Обнять. Как же давно мы касались друг друга таким образом? Я скучаю по этому.

Протягиваю руку, пальцами осторожно дотрагиваюсь до волос парня, и ощущаю себя настоящей дурой, ведь в груди образуется тепло. От смущения горит лицо, приходится приложить к щеке вторую ладонь, чтобы остудить жар. Мне не нравится то, как мое тело реагирует на него. Но бороться с этими чувствами еще невыносимее.

Полностью опускаю ладонь на голову Дилана, начинаю приглаживать его волосы и продолжаю улыбаться, отдернув руку, когда парень вздыхает, повернув голову в мою сторону. Веки закрыты. Невольно поддаюсь вперед, присаживаясь на корточки возле его стула, и продолжаю смотреть на его лицо. Даже во время сна он выглядит серьезным. Улыбаюсь, пальцами касаясь его щеки, скольжу, задевая родинки, и вздыхаю, заставляя себя вновь подняться. Не думаю, что он будет в восторге, увидев меня здесь посреди ночи. Тихо иду к двери, обернувшись, и касаюсь пальцами выключателя, еще раз взглянув на О’Брайена. Щелчок — комната погружается в темноту. Воспринимаю ее с дрожью между лопатками, и собираюсь покинуть помещение. Собираюсь, но замираю на пороге, повернувшись спиной к парню, и хмурю брови, медленно оглянувшись назад.

Мне почудилось?

Всматриваюсь в кромешную темноту, начиная различать предметы. Вот стол и Дилан. Шире распахиваю веки, надеясь, что это поможет мне лучше видеть, и оно помогает. Приоткрываю губы, пустив пар, и судорожно хлопаю ладонью по стене в поисках выключателя. Огромный. Высокий. Силуэт. Чернее мрака. Стоит за спиной парня, и я, черт возьми, больше не уверяю себя в том, что это бред исключительно моего сознания. Рвано дышу, хлопнув ладонью по выключателю, и не моргаю, терпя удар света по глазам. Смотрю в сторону стола, начиная трястись от переизбытка эмоций, шагаю к Дилану, оглядывая комнату. Ничего. Но я уверена, что мне не показалось. Уверена? Смотрю на парня, который продолжает спать, а вот мне не разделить его умиротворения. Переступаю с ноги на ногу, не сдерживая желание проверить пульс у О’Брайена, будто думая, что Оно может повлиять на состояние его сердца. Касаюсь холодными пальцами запястья, сдавливая. Считаю, постепенно приходя в себя, ведь пульс в норме. Ладонью накрываю часть своего лица, опуская голову, и прикрываю глаза, понимая, что боюсь оставить его здесь одного. Кто знает, что это было? Топчусь на месте, заставляя себя отпустить его руку, но, как только теряю телесный контакт, яркая вспышка за окном врезается в стекло, ослепляя, — и свет со щелчком гаснет. Цепенею на месте, успев сделать вздох. Все пространство в одно мгновение погружается во мрак ночи, шум дождя становится намного громче, словно в темноте все звуки имеют возможность усилиться в разы. За окном такая же мгла. Видимо удар был настолько сильным, что пробки вышибло окончательно. Улица. Город во власти ночи. Трясусь, не смелясь поднять голову, ведь чувствую кожей спины, как нечто дышит мне в затылок, находясь настолько близко, что нет возможности шагнуть в сторону. Сжимаю запястье Дилана, охваченная ужасом я осознаю, что не могу нормально вдохнуть, шевельнуться, будто тело частично парализуется, тем самым дает мне понять, что что-то явно не в порядке. Холод подбирается со спины, оседая под кожей. Прилагаю все усилия, чтобы протянуть вторую руку к парню, но чувствую, как легкое головокружение подкашивает ноги, вынудив схватиться за край стола. Пытаюсь шепнуть имя, но тщетно. В горле жжется боль. Кашляю, корча лицо, и удерживаюсь на ногах, резко повернув голову. Свет молнии озаряет комнату — и мой взгляд натыкается на нечто бледное, с глубокими черными глазницами, которые проглатывают меня, всасывают психологически, заставляя шире раскрыть рот. Черная мантия скрывает лицо этого уродца, и мне не удается понять, что оно такое.

Внезапный перехват руки. Вздрагиваю, оборачиваясь в сторону Дилана, который уже сам сжимает мое запястье, выпрямляя спину, и трет веки, хмуро проворчав:

— Что ты делаешь? — Хрипит, но я не отвечаю, вновь повернув голову. Позади никого. В животе все выворачивается наизнанку, а дыхание сбивается окончательно. Всматриваюсь в темноту, игнорируя зов со стороны парня, который, по какой-то причине, начинает нащупывать пульс на моей руке:

— Успокойся, — холодно просит, оглядев свою комнату. — Ты выключила свет?

Борюсь с ноющим чувством в груди и опускаю на Дилана взгляд, стараясь принять адекватное выражение лица и скрыть свою тревогу:

— Т-там, — свободной рукой пытаюсь указать в сторону окна. — Молния, она…

— Пробки вышибло, — О’Брайен внимательно следит за моим поведением, явно отбрасывая остатки сна. — Это просто гроза. Успокойся, — серьезным тоном напоминает, но я продолжаю глубоко и быстро дышать через нос, не заботясь о скачущем под ребрами сердце, и оглядываю комнату с чувством беспокойства. Оно точно было здесь. И Оно — не дети.