– Что ты думаешь?
– Тайлер вёл машину, а Джейн хмуро взглянула на него:

– О чём ты?

– Ну, - парень нервничает.
– Это всё. Наш аля-план действий. Эта поездка нам что-нибудь даст?

Дорога пролегала через городские постройки. Большое количество машин напрягало, ведь движение было медленным. Серое небо слепило глаза, принося боль. Джейн задумалась:

– А что, если этот мэр что-то да расскажет?

– Но эта возможность настолько мала, что мне эта поездка кажется безнадежной, - Пози вздохнул, потирая лоб. Джейн уставилась на него, наклоняя голову к плечу:

– У тебя плохое настроение? Или случилось что-то?

Тайлер пустил смешок, нервно сжимая руль:

– Просто, плохо спал, - пытается улыбнуться девушке, но та не верит. Смотрит на него, щуря глаза:

– Ты в последнее время такой…

– Какой?
– он откашливается, а голос звучит грубо, что несвойственно парню. Особенно, во время обращения к Джейн. Девушка теряется, выпрямляясь:

– Забудь, - отводит взгляд, но краем глаза видит, как Пози мнется, выдавливая:

– Просто, - поглядывает на Джейн, ругнувшись под нос. Девушка моргает, уставившись в окно, но сжимает губы, поворачивая голову. Медленно поднимает руку, кладя ладонь на плечо парню. Тот не переводит на неё глаза, напряженно смотря перед собой, на дорогу. Рид слабо улыбается:

– Эй, - шепчет.
– Всё будет хорошо, - единственные слова, которые она смогла выдавить из себя. Пози вновь вздыхает, полной грудью, кивнув головой:

– Конечно, - поглядывает на Джейн, кивая головой.
– Конечно, всё будет хорошо.

Но даже эти слова звучали из уст девушки неуверенно. Она сама в это не верила.

Машина Карин стояла у ворот. Женщина стучала пальцем по рулю, смотря в сторону особняка:

– Меня туда не пускали, - говорит, привлекая внимание Дилана. Парень хмурит брови:

– Да, дедок её - не самый приветливый, - ворчит, потирая ладони, чтобы согреться.
– Сигареты есть?

– Я не курю, - раздраженно отвечает Карин.

– Вот и хорошо, - Дилан пытается расслабиться.
– Знаешь, что я подметил, пока был в том здании, - вдруг вспоминает, хмуря брови.

– Что?
– сестра заинтересованно взглянула на брата. Дилан выпрямился, задумчиво уставившись куда-то перед собой:

– Дети. Они вели себя в принципе нормально. Они не мычали, не нападали на меня. Они, будто боялись даже подойти ко мне. Прятались всё время. Но, когда появилась Ронни, Они резко вышли из себя, - Дилан нахмурился.
– Мне не хочется это как-то связывать, но… Не могу оставить мысль о том, что дети наоборот пытаются о чём-то предупредить. Но Ронни… Они, - соображает.

– Думаешь, Они боятся Ронни?
– Карин хмурится.

– Не знаю, - запинается.
– Не могу понять. Просто, я помню, как Джошуа тянул её в одну сторону, а меня дети тащили в другую. Что, если они и, правда, не работают вместе? Что, если у них разные цели?
– Дилан мнётся, поэтому Карин договаривает за него:

– И что, если Ронни на стороне Джошуа?
– женщина качнула головой.
– Знаешь, не удивлюсь, если она что-то скрывает.

О’Брайен напрягся, ерзает на месте, ворча:

– Почему она так долго?
– кусает губу, затем подносит сжатый кулак ко рту, резко дернувшись. Берется за ручку дверцы, открывая. Карин встревожилась:

– Куда ты собрался?

– Схожу за ней, - Дилан не дослушивает ворчание сестры, захлопывает дверцу, направляясь в сторону ворот.

В его голове путаются мысли, творится полнейший хаос.

Что, если Ронни с Джошуа?

Что, если она лжёт?

От лица Ронни.

Белые стены комнаты не расслабляют.

Темно. Слишком.

Находиться в доме с каждым разом всё тяжелее. Я всё время оборачиваюсь, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Может, мне лишь кажется? Может, моя психика уже “едет”?

Снимаю с себя майку и штаны, бросая их на кровать. В комнате всё тот же беспорядок, следовательно, дедушка не заходил сюда. У меня будет время поискать дневник? Думаю, что дедушка не впустит в свою комнату, но я должна попробовать.

Надеваю джинсы, светлую майку и хватаю кофту Дилана. Быстро перебираю ногами, выходя из комнаты в длинный коридор. Пытаюсь ни о чём не думать. Просто, идти к цели.

Кабинет дедушки. Надеюсь, его там нет.

Не думаю, что ему понравится, что я роюсь в его вещах. Но иначе никак, если он сам не хочет нам всё рассказать.

Оглядываюсь назад. Никого. Лишь темнота, поглощающая дверь моей комнаты. Вновь смотрю перед собой, делая шаг, и торможу. Замираю, хмуря брови, когда в горле застревает комок страха.

Их трое. Они смотрят на меня.

Они здесь.

И я не удивлена, поэтому гордо поднимаю голову, делая шаг к ним. Осторожно, всматриваясь.