карман джинсов. Снова оказавшись в

ванной, где Ашер стоит в одних

боксерах

перед

зеркалом,

я

запрыгиваю на прежнее место и

вручаю ему коробочку.

— Что это? — спрашивает он,

разглядывая коробочку, обёрнутую в

желтую бумагу.

— Просто открой её, — у меня

перехватывает дыхание.

Он

разворачивает

бумагу

и

кладет коробку на стол, чтобы

открыть. Я наблюдаю за тем, как его

брови сходятся в замешательстве.

Если он не вспомнил наш разговор о

детях, то вряд ли поймёт, почему в

коробке лежат презервативы «Троян»

и

детский

розовый

пистолет.

Кажется, будто он смотрит в окно

целую вечность, но затем поднимает

голову, а его глаза на мокром месте.

— Это то, что я думаю?

Я киваю. Он сглатывает и качает

головой. Я наклоняюсь вперёд и

протягиваю

тесты

из

заднего

кармана. Ашер поднимает руку, и его

пальцы оборачиваются вокруг них.

— Черт меня подери, — шепчет

он, и я понятия не имею, о чём

думает.

Он продолжает смотреть на

тесты, не моргая.

— Прости меня, — шепчу я,

когда он всё ещё молчит. — Я делала

инъекции. Даже не знаю, как это

произошло.

Я наблюдаю за тем, как он

кладет тесты в коробку и закрывает

ее. Я нервничаю. Он не смотрит на

меня. Ничего не говорит. Ашер берет

коробку и выходит из ванной. Ещё

слишком рано. Я знаю. Я знаю. О,

Господи,

что

я

буду

делать?

Закрываю лицо руками и пытаюсь

сдержать слёзы, которые жгут глаза.

Нам нужно поговорить. А затем мне

нужно будет понять, что делать

дальше.

Об аборте не может быть и речи,

и я не могу прожить свою жизнь,

зная, что о моём ребёнке будут

заботиться чужие люди. С этим

будем порядок. Мы будем в порядке.

Мысль о жизни без Ашера причиняет

мне боль. Мне нужно собраться и

поговорить с ним об этом. Я убираю

руки с лица, спрыгиваю со стойки,

чтобы найти его. Меня охватывает

злость. Он женился на той, которую

не любил, только потому, что она

сказала ему, что беременна. Он

сказал ей, что всё будет в порядке. Он

должен был сказать мне то же самое

сейчас. Он должен был сказать, что

любит меня. Либо он скажет, что всё

будет в порядке, либо я уйду, и не

важно,

насколько

сильно

будет

разбито моё сердце.

Я подпрыгиваю, когда Ашер

возвращается в ванную. Его руки

ложатся на мою рубашку, а затем она

исчезает. Я в таком шоке, что не могу

вымолвить и слова. Вслед за ней

исчезают и джинсы. Я стою в одних

трусах и лифчике.

— Нам нужно поговорить, —

шепчу я, не знаю, что, чёрт возьми, с

ним происходит. Его лицо ничего не

выражает, а глаза тем более. Тут же

исчезают мои трусики и лифчик. Я

снова сижу на краю, не успев

моргнуть и глазом.

— Какого чёрта ты вытворяешь?

— Я толкаю его в грудь.

Он перехватывает мою руку,

удерживая её между нами.

— Тебе нужно остановиться.

Нам нужно поговорить об этом, —

мой голос становится громче.

Он не двигается. Моё сердце

колотится, дыхание ускоряется. Я

замечаю, что он даже не смотрит на

меня. Его глаза упорно смотрят на

мою руку в его руке. Я опускаю

взгляд, и у меня перехватывает

дыхание.

На

моей

левой

руке

красивое кольцо с бриллиантом. В

центре круглый камень, окружённый

более мелкими камешками.

Когда он начинает говорить, его

голос звучит хрипло:

— Я хотел увидеть тебя только в

кольце, которое купил для тебя. Зная,

что надевая кольцо на твой палец, я

буду единственным. Единственным,

кто

увидит