— Думаю, да.

Сандор уставился на труп, прикинул про себя высоту и форму головы.

— Да, это Петир Бейлиш.

— Тридцати пяти лет от роду, — неожиданно вставила Пташка. Так, похоже он что-то пропустил, а его отличница хорошо сделала домашнее задание.

— Итак, вы подтверждаете его личность?

— Да. Сандор?

— По мне так — да. Небольшой рост, челюсть эта узкая. Вы не знаете, можно ли определить, была ли у него на лице растительность? А то тут хрен разберешь.

Санитар внимательно изучил труп, приблизившись к нему вплотную, не морщась, словно разглядывал цветок, а не кучку горелого мяса.

— Да, определенно. Почему вы спросили?

— У моего мужа был небольшая бородка, — пояснила Пташка. — а остались у него личные вещи?

— Вот у него — да. При нем была сумка, что предохранила в какой-то степени содержимое от огня. Вещи приобщили к делу. Та были — дайте посмотреть — кашемировое пальто, какие-то записи — это не удалось спасти — и золочёная зажигалка с маркировкой П. Б. Зажигалку можете забрать — она вполне действует еще.

— Да, это его вещи. Забирать я не хочу — пусть будет пришита к делу.

— А еще было обручальное кольцо. В кармане пальто. С гравировкой на латыни. «Sub specie aeternitatis» С точки зрения вечности. Очень романтично… Кольцо заберете?

— Кольцо да, пожалуйста.

— Тогда подпишите там бумагу. Все, мы закончили. Вы молодец, мэм.

— Спасибо

Пташка еще раз взглянула на труп Бейлиша — закрыла лицо и лоб ладонью — словно слезы смахнула, хотя Сандор видел: глаза у нее сухие.

Санитар внимательно глянул на нее и закрыв тело простыней — убрал его в нужный ящик.

— Вы удивительно стойко держитесь. Сожалею о вашей утрате.

— Я уже привыкла. За последний год я потеряла отца, мать и старшего брата.

— Мне очень жаль, мисс. То есть мадам. Смерть никого не щадит.

— Да, это правда. В этих ящиках оказываются все в итоге — и праведники, и нечестивцы.

Юноша бросил на нее удивленный взгляд, но комментировать не стал — видимо, еще и не такое слышал по долгу службы.

— Вам надо будет подписать бумаги вон там, у офицеров — и еще одну на выходе, если хотите забрать кольцо. У вас есть какие-либо замечания или распоряжения насчет подготовки тела вашего супруга к похоронам? Вообще, где хоронить будете?

— Еще не решила. Можно его кремировать?

— Это самый простой путь, если вы спрашиваете моего мнения. Вам выдадут урну, и вы потом сами решите, где вам ее захоронить. Тогда еще одну заполните бумагу на выходе. Вам нужен зал прощания, какая-то церемония до… хмм… процедуры?

— Нет. Мы уже попрощались. Сейчас. И потом вы же сами сказали. С точки зрения вечности все это лишь преходящее мгновенье…

========== II ==========

I never saw it coming

Nobody ever told me

Like a brick fell on me

And now you want me to be bigger

Bigger than I can be

If I knew how to be better, don’t you think I would be

I’ve got a message for the underlying truth

All my life

I will be looking for you

The way is never in the execution

Or doing it right

It’s knowing every single day if you should fight or flight

And this is not my private revolution

I don’t need you to change

But sometimes I’m just not ok

I’ve got a message for the underlying truth

All my life

I’ve got a message for the underlying truth

All my life

I will be looking for you

I’ve got a message for the underlying truth

All my life

I’ve got a message for the underlying truth

All my life

I will be looking for you

K’s Choice Private Revolution

Санса

Их привезли обратно, когда было около пяти вечера. Туман рассеялся, и стало очень холодно. На этот раз Сансу посадили на переднее сиденье — видимо, из уважения к ее горю. «Про горе Сандора никто и не подумал. — уныло прокомментировала про себя Санса, — А меж тем ему было бы лучше ехать на переднем сидении, потому что его укачивает». Ну да, конечно, одно дело смазливая девчонка с погибшим взрослым мужем, а другое — неприятного вида мужик, только что опознавший в обгоревшем трупе единственного брата и последнего имевшегося в наличии родственника. Всё как всегда. Жизнь просто искрит справедливостью. Санса на прощанье дала юноше из морга свой телефон — он обещал, что позвонит ей, как будет готова урна. «Мы здесь не кремируем. — извиняющимся тоном сказал он, — Сжигают за городом. Тут только прощаются. Но как только мы получим материал — сразу вам позвоню. Охота вам тут сидеть — в этой крысиной дыре».