Я расстегнул его мундир и рубашку и разрезал тесемку с опознавательным знаком. Грудь его была еще теплой. Потом из маленького карманчика я вынул часы на серебряной цепочке, сунул все себе в карман и пополз назад к Гартману.

Позади раздался голос ординарца Экольда:

— Господин фельдфебель Эрнст, к лейтенанту!

Эрнст, согнувшись, побежал назад и опустился на колени возле лейтенанта, тот приподнял голову. Потом Эрнст подбежал ко мне и лег рядом. Что ему от меня нужно? Он был взволнован.

— Господин лейтенант передал мне командование ротой и сказал, что тут самый важный участок. Здесь держать ухо востро!

— Знает ли господин фельдфебель, как вообще-то обстоят дела?

— Сегодня утром французы широким фронтом атаковали нашу армию, но были всюду отбиты.

Согнувшись, он побежал влево.

Стрельба прекратилась. Что же будет с нами без лейтенанта?

Шш-пак! — по нашему ряду, но взрыва не последовало.

Зз-помм! — И опять кричит кто-то. Похоже, Гойслер из моего отделения. С того края прибежал Вейс с повязкой на голой руке.

Солнце садилось. Слева над лесом висел серп луны. Стало совсем тихо. Рядом Вейс делал перевязку. Солнце село, и на землю упали тени от луны.

Я встал и подошел к Вейсу.

— Я принес твой рукав. Что с рукой?

— Болит, но это пустяки, — ответил он удивительно беззаботно и бодро. Но был очень бледен.

Я сунул ему рукав. Прибежал Экольд.

— Что случилось?

— Рота отступает. — Он не посмотрел на меня и быстро побежал дальше. Это было на него не похоже…

Значит, отступление?

Эрнст собрал роту и выставил тыльный дозор и патруль для прикрытия флангов.

— Назад топаем? — пробормотал кто-то.

— Где Фабиан? — спросил меня Либольд.

— Не знаю, — сказал я и отвернулся.

Мы продвигались перелесками. Справа у кого-то погромыхивал шанцевый инструмент. Там тоже шли войска. Все шагали молча.

Остановились. Сюда стягивался полк. В некоторых ротах едва набиралось чуть более сорока человек.

Молча стоял Эрнст перед ротой.

Я тихонько спросил его:

— Господин фельдфебель, где господин лейтенант?

— В ближайшем лазарете.

— Известно ли господину фельдфебелю, что с ним?

— Должно быть, тиф.

Мы шагали по той же дороге, отступали. Мне было так худо, что я не мог слова вымолвить. Тел ом-то я был здоров, только очень голоден. Но как же так — мы отступаем! И долго ли этак будет? Мысли у меня путались. Луна скрылась. Хоть бы на походную кухню наткнуться!

Мы остановились на дороге, проходившей по возвышенности.

— Кто там лежит? — спросил Эрнст и указал на откос у дороги.

— Какой-то офицер, — ответил я и спустился вниз. Он лежал, закутавшись с головы до пят в плащ-палатку. Я оторопел.

— Господин лейтенант!

Он скинул плащ-палатку и начал озираться по сторонам.

— Как же вы попали сюда, на этот мокрый луг, господин лейтенант?

— Ренн? Мне немного полегчало, слава богу.

Я помог ему встать и подняться на дорогу.

— Я пытался добраться до лазарета. Но его, должно быть, захватили французы. А дальше идти я уже не смог.

Наши тем временем ушли вперед. Нам тоже надо было топать за ними. Я поддерживал лейтенанта. Брось я его там, он бы тут же попал в плен. Он был большой, тяжелый и никак не мог поспеть за отрядом. Мне приходилось его тащить. Скоро я весь взмок, и моя правая рука онемела, так как он все время на нее опирался. Придумать бы что-нибудь!

— Оставьте меня здесь, — сказал он тихо. — Я так быстро не могу, все плывет перед глазами.

— Ни в коем случае! — сказал Эрнст. — Мы с Ренном уж как-нибудь доставим господина лейтенанта на квартиру.

Он подхватил лейтенанта справа. Эрнст был очень сильный малый, и у него не было при себе ни ранца, ни винтовки. Однако тащить лейтенанта становилось все тяжелее. Порой он издавал горлом какой-то странный, пугающий звук. У меня уже с кончика носа капал пот.

— А вот и полевая кухня, — раздался вдруг голос Гартмана.

Мы вывели лейтенанта из колонны. Ротный фельдфебель и ездовой помогли ему влезть на козлы.

Мы побежали догонять роту. Я налетел на дорожный столб и, шатаясь, поплелся дальше. В голове у меня во время этой беготни царила полная неразбериха.