Я молчал. Будзисук наблюдал за мной исподлобья.

— Надеюсь, этого примера достаточно. Это не совпадает во времени? Не тот Склеротик? О, какой вы зануда. Склеротики не реализуют идеи. Породив их, они чаще всего их забывают. Чья идея — безразлично. Важной является сама идея, а не личность изобретателя. Но пока идея не забыта, должен существовать автор. На всякий случай, чтобы в случае необходимости можно было сказать: «Это придумал тот», а не «вот тот, которого нет, потому что он давно умер». Идеи оценивает его превосходительство. Часто трудно отличить плевелы от зерна. Вы слышали того болвана, который хвастался насосом для картофеля? Из-за этого кретина мы потеряли половину урожая. Надутые картофелины лопались и гнили изнутри. Наверно, их надували слишком быстро, при резком ветре. Мне не хочется ничего предвосхищать, но к накачиванию у меня больше сердце не лежит. Проведем испытания в этом году. Если не повезет, насосы вместе с документацией окажутся в мусорной яме. Надувая картофель, мы выдумали резиновый глобус. Такой глобус можно надуть до натуральной величины!

— Это был бы самый большой глобус в мире.

— Мы строим специальный павильон с раздвигающейся крышей.

— Неслыханно!

— А какая польза! Можно обойти весь земной шар, не уезжая из родного города. Приставляешь лестницу, включаешь насос, и через несколько минут ты на другом полушарии! Не сомневайся, чудак. Уже близко, всего несколько шагов. Вот тебе моя рука.

То, что я увидел, меня ошеломило. Если бы не рука Будзисука, идти бы мне шатаясь от стены к стене, а стены, наверно, под напряжением или заминированы. Я перестал отличать виденное мной от того, что мне рассказали и внушили.

— Близко, очень близко… — пробурчал Будзисук и быстрым движением ощупал мои карманы.

— Господин Будзисук, осторожнее… Уберите грабли!

Еще раз вверх, еще вниз. Налево. Направо. Вверх. Вниз. Как вдруг мы остановились перед стеной без каких-либо признаков двери. Будзисук хлопнул в ладоши, и стена тотчас раздвинулась.

— Здесь это будет, здесь.

— Что именно?

— Аудиенция.

— Ага, конечно. — Я на минуту задумался.

— Браво. Я восхищен. Я привел вас на аудиенцию в соответствующем настроении. Браво. Поправьте галстук, высморкайтесь на всякий случай и с левой ноги вперед.

Зал большой, очень большой, больше, чем те залы, которые мне довелось видеть до этого. Безусловно, в нем находились вещи ценные, бесценные, уникальные, но я видел только кресло. Удобное, мягкое кресло. Ног я уже не чувствовал.

Будзисук теребил, щипал, не позволял лечь на ковер, говорил, шептал, обслюнявил мне все ухо.

— Туда смотрите, туда, — показывал он на инкрустированный рычаг, торчащий над столом.

— Центральный стрелочный пост. Я видел его на железной дороге.

— Тише. И больше уважения. При помощи рычага его превосходительство управляет всей страной. То подтянет, то отпустит, иногда что-то переведет на холостой ход. Здесь одно движение руки, а там, на другом конце рычага, землетрясение, головомойка, земные поклоны и икота у представителей верхнего эшелона. Если рычаг оказывает сопротивление, если не помогает рукоятка и толкатель, это означает, что механизм плохо работает, что положение требует быстрого вмешательства. Тогда посылается специальный поезд с Большим Ружьем на платформе и Губернатором в салоне. Когда-то пришла мне такая мысль: воспользоваться случаем, переставить рычаги. Установить их на холостой ход, на ноль, на задний ход и ждать, что будет. Эта мысль, хотя и не высказанная, едва не отправила меня на тот свет. Я пролежал несколько недель. И только телефон его превосходительства: «Ну, пожалуй, хватит» — поставил меня на ноги. Внимание, уже слышны звонки. Сейчас отзовутся фанфары, посыплются лепестки роз. Вот, уже пришли в движение распылители аромата и красок. Пролетели колибри, двинулась радуга, над столом образовались нимбы. Еще одну минуту. Внимание, сейчас зацветут агавы!

И действительно, из всех углов грохнуло. Его превосходительство нас совершенно ошеломил. Он вышел из боковой, невидимой стены. Посмотрел на наши лица, улыбнулся и сказал:

— Здесь обожают церемонии. Я должен подчиняться.

Вместе с Будзисуком я считал узоры на ковре. Губернатор сразу не заметил мокрое пятно. Увидев, что пятно растет, он погрозил мизинцем.

— Неисправимый романтик. Эх, Будзисук, Будзисук!

Потом поздоровался со мной и вежливым жестом показал мне на кресло возле круглого стола. Пошел довольно гладкий разговор о погоде. Будзисук еще три раза потел на ковре.

Я застал Фумаролу в хорошей форме. Мне ее выдали без задержки вместе с папкой и тростью.

— Как прошло?

— Средне, но могло быть и хуже.

— А Будзисук?

— Мерзавец. Знаешь, он хотел свистнуть квитанцию!

— Что-то в этом роде, — не очень испугалась она. — Если бы хотел, то свистнул. Вернемся в гостиницу. Что с тобой?

— Я должен собраться с мыслями и отдохнуть. Сядем на скамейку.

— Давай примем естественную позу. Ну хотя бы для виду. Хопсаки, проклятые, высмотрят — все извратят. Вот так, не смотри на меня. Говори тише, здесь у людей резиновые уши. Чего хопсак не расслышит, то он придумает и донесет. Ну, делай что-нибудь, говори.

— Что тут много говорить? Я скомпрометирован, уничтожен. Понимаешь? Каюк. Выбросят, это точно, вышибут с работы. А Будзисук, каналья, заработал на мне еще один орден.

— Опять пошел в гору… Если не хочешь, не рассказывай. Не расскажешь днем, расскажешь ночью. Ты не знал этой поговорки?

— Да что там рассказывать? Было так:

— Кажется, — говорит Губернатор, помахивая хлыстом, — наших экспортных гиппопотамов вы запираете в зоологических садах. Это прискорбно.

Я тут же проинформировал его о наших зоологических садах и об условиях, в которых содержатся животные. Подчеркнул и их воспитательное значение. Пользуясь случаем, я показал ему доверенности, уполномочивающие меня закупить нескольких гиппопотамов, в том числе двух-трех молодых.

— На вашем месте я заказал бы у нас передвижных гипсогуттаперчевых. Мы не навязываем свои вкусы, но гипсогуттаперчевых гиппопотамов вы получить можете. Будзисук, что ты на это скажешь?

Будзисук на одном дыхании продекламировал:

— В настоящее время у нас имеются серебряные и бронзовые гиппопотамы. Один в один, масляная краска первый сорт. Позы стандартные: животные на задних лапах, пасть открыта, клыки золоченые. Серебряный гиппопотам сочетается с туями. Туи по желанию мы доставляем с комьями земли. Есть на складе и бронзовые типы на серебряной скале, покрытой искусственным мхом лилового цвета. Гиппопотама можно поместить в гроте. Подсвеченный прожектором, он может удовлетворить любой, даже самый изысканный вкус. Других моделей временно нет.