– Нас.
– Лежащий рядом Кент как и всегда изрядно смахивал на вдруг заговорившего манекена.
– Мы заняли позицию примерно на шесть минут быстрее ожидаемого. И пока из них прошли только три.

– Да ты прямо человек-хронометр.
– Пошутил один из четырех рейдеров, посланных вместе с ними, дабы обеспечить огневую поддержку.
– Во всяком случае, голос один в один как у механического будильника.

Вести беседу шепотом им ничего не мешало - расстояние до врагов было слишком велико. Даже Гектор не мог понять, о чем там друг с другом разговаривают за работой представители Последнего Рейха. Впрочем, он и не пытался особо - боялся, что сможет услышать их жертв, у которых появились новые поводы для паники. Несколько из пригвожденных к бревну женщин обратились, и теперь вовсю пытались откусить кусочек от своих соседок по несчастью. Большинству из них это сделать не удавалось из-за не слишком удобной позы, но одна из свежих зомби то ли обладала очень гибкой шеей, то ли просто зафиксировали её не правильно. В общем, она до ближайшего источника пищи как-то дотянулась и теперь с аппетитом жевала чужое плечо, несмотря на истошные крики своего «обеда». Сортирующие обломки каравана фашисты на это особого внимания не обращали. А офицер, которого Гектор уже давно поймал в перекрестье прицела, так и вовсе завернул к себе одну из самых свежих пленниц, которую только-только вытащили из подъехавшей машины и мощной пощечиной сбил её на землю. А после принялся медленно и неторопливо срезать с неё одежду, одновременно воюя с собственными штанами. Намерения его двоякого толкования не допускали, похоже ублюдок не только не стеснялся такого количества публики, но даже намеревался получить какое-то извращенное удовольствие от наблюдения за происходящим по соседству процессом.

– Малая эмоциональность лишь побочный эффект моего самого главного дара, а именно холодного сердца. Немного неприятно поначалу было, но оно того стоило.
– Ничуть не смутился и не рассердился Кент. Маслов мысленно присвистнул, позавидовав бывшему вербовщику. Способность не зависеть от перепадов настроения казалась ему куда как более полезной, чем суперслух.
– Не получи я Улья возможность действовать без того, чтобы отвлекаться на гнев, страх, азарт и прочие чувства, то давно бы сдох.

– Сколько же у тебя всего способностей?
– Не унимался рейдер, который видимо свое волнение и страх пытался заглушить беседой.
– Холодное сердце - раз, те светящиеся штуки - два, несгораемость - три....

– Несгораемость не моя, а шмоток. Есть у нас в Балансире один тип из тех, которых вешалками кличут. Одежда, которую он на себе носит, с каждым днем становится все прочнее и прочнее и даже после расставания с хозяином свойств своих особо не теряет.
– Отказался от чужих заслуг Кент. Маслов задумался, когда это тот мог где-то продемонстрировать свою устойчивость к пламени, а потом вспомнил мельком упомянутую оговорку про сгоревший бордель. Видимо тогда междоусобным разборкам в Комарово нашлось немало свидетелей.
– Еще я слабенький ментант, и на этом все.

– Три дара - это все равно очень и очень солидно.
– С явным оттенком зависти вздохнул болтливый рейдер.
– Мне бы так, а то только и могу, что мышей да крыс из подвалов прямо к себе в руки приманивать. Эх, и почему жемчуг всегда водится не у нормальных парней, а у каких-то сектантов?

– Мы не фанатики. Наши убеждения строятся на научной базе, а не на вере в какую-то абсолютную истину.
– Отмел подобное утверждение Кент.
– Скорее уж нас можно назвать натурфилософами.

– А о чем хоть речь? Мы уже вроде бы не первые сутки знакомы, а о твоих воззрениях я еще полностью не в курсе.
– Гектор не выдержал и отвел на пару секунд глаз от прицела. Почти уже раздетая женщина попыталась убежать от своего насильника, но тот лишь махнул ножом в воздухе, и поперек её левой ноги пролегла быстро набухшая алым черта. Фашист обладал пригодным для боя талантом - а именно каким-то образом открывал у цели раны без физического контакта с плотью. Наблюдать за дальнейшим развитием ситуации Маслов откровенно боялся. Боялся, что не удержится от того, чтобы нажать на спусковой крючок и тем испортит тщательно спланированную атаку.
– Это ведь из-за какой-то идеи ваш стаб Балансиром называют?

– Если все сильно упростить, мы думаем, что весь Стикс подчинен неким алгоритмам, поддерживающим баланс работы Улья. У всего в нем есть своя цель: у зараженных, у иммунных, у травоядных и даже у мелкого зверья, которое может не бояться обращения.
– Бывший вербовщик говорил ровно и гладко, явно озвучивая давным-давно зазубренный текст - И если мы будем мешать этому миру нормально функционировать, то он нас убьет. Вернее, не убьет нас, он просто уберет помеху себе. А вот если удастся стать ему полезным симбионтом, то вероятность нарваться на неприятности сильно снизится.

– Ты говоришь об Улье так, словно он разумен.
– Недоверчиво хмыкнул Гектор, перебарывая себе и вновь ловя спину вражеского офицера в прицел. Моторы, где-то рядом работали моторы, видимо наконец-то Масленок решил стронуть с места основные силы.

– Возможно, хотя разум вовсе не является необходимым критерием для того, чтобы это работало. Ты же не будешь отрицать, что совокупность кластеров является достаточно сложной работающей системой? А любая масштабная деятельность предполагает периодически случающиеся ошибки и, как следствие, ремонтные и защитные механизмы. Иммунную систему, если хочешь.
– Кент на несколько секунд прервался, чтобы сделать глоток из фляжки, которую достал из нагрудного кармана своей спецовки. Резко и сильно пахнуло алкоголем.
– Доказательства того, что такая имеется, у нас почти неопровержимые. Да ты и сам о них слышал - это приметы. Один раз - совпадение, два - тенденция, тысяча - гарантия наличия какого-то принципа, обеспечивающего вероятность их срабатывания.

– Хочешь верь, хочешь не верь, но меня и в самом деле зовут Гектор.
– Маслов прислушался к раздающемуся вдалеке гулу. Звуки моторов не были такой уж редкостью. Фашисты с переменным успехом пытались тормозить выезжающих с перезагрузившегося кластера людей едва ли не раз в три минуты. Вот только конкретно эти двигатели звучали знакомо. А своему слуху Маслов теперь доверял как бы не больше, чем глазам.
– И я пока жив, несмотря на то, что пользуюсь своим именем с самого момента попадания в Стикс. Месяц где-то.

– Сильно сомневаюсь, что Улью есть дело до того, какие идентификаторы используют бегающие по нему козявки.
– Скептически усмехнулся Кент, на пару мгновений утратив свою бесстрастность.
– Это внутренние игры людей, базирующиеся на их психологии. Новое имя подразумевает новую жизнь, психологический трюк, позволяющий меньше страдать от разрыва старых въевшихся шаблонов и привязанностей, а потому быть более эффективным и реже дохнуть.

– А до чего ему есть дело?
– Полюбопытствовал Маслов, мягко начиная обнимая пальцем спусковой крючок. Моторы, казавшиеся ему знакомыми, стремительно приближались. А вражеский офицер, по которому горючими слезами обливалась карательная психиатрия, пока еще не приступил к самому главному. Не то настраивался, не то просто растягивал удовольствие от прелюдии.
– Есть у вас вообще теории поясняющие, зачем творится весь этот кошмар?