Мимолетно взглянул на кресло, но пацана там не обнаружил. Наверное, ушел в спальню к Алинке (здесь я немножко поскрипел зубами). Света из кухни закричала, чтобы кто-нибудь открыл дверь, так как сама она занята.

И все это время беспрерывно верещал ненавистный мне дверной звонок, от которого у меня зазвенело в голове.

– Да иду я, иду!.. Лапин?..

– Здорово, друг, давно не виделись! – улыбнулся Матвей самой широкой и лучезарной улыбкой. Я молча захлопнул дверь.

К сожалению, реакция у Лапина была завидная. Не успел я закрыть дверь, как его нога ловко очутилась в проеме, мешая мне скрыть из вида нахальную рожу.

Некоторое время шла ожесточенная борьба, посмотреть на которую сбежались Юлька и пацан. Громко сопя и ругаясь сквозь зубы, я, с усилием сдерживая напор Лапина и не пуская его на порог, сердито повернулся к детям.

– Ну, чего стоите? Помогайте!

Сестра с пацаном переглянулись и, разочарованно вздыхая, куда-то ушли. Я остался тихо материться возле двери и потеть от напряжения, потому что Матвей сдаваться никак не хотел.

И все же в последний момент я начал сдавать. Дверь резко распахнулась, оттолкнув меня назад, а довольный Лапин повис на мне, прижимая к потной шее и полностью игнорируя мои попытки заехать ему кулаком в печень.

– Лапин… мать твою… дышать нечем, пусти! – хрипел я.

– Не-а. Проиграл, изволь терпеть наказание.

– Какое к черту наказание, бл…

– Ну-ну, не ругайся, у тебя, между прочим, полный дом детей и женщин.

– Прекрати виснуть на мне! Тебе не пять лет! – все же умудрился я вывернуть голову, жадно глотая кислород. Лапин равнодушно вернул мою голову в исходное положение.

– О! Тетя Света, здравствуйте! Как поживаете? Как малыш?

– А, привет, Матвей. Что-то ты поздно. Хорошо поживаем, малыш тоже отлично, тьфу-тьфу! Эм… А с Вадиком что такое? – настороженно покосилась на брыкающегося меня Света, вытирая запачканные руки о передник.

– Хм? Раскаивается парень!

– Э, да? Ну, в таком случае, мешать не буду, у меня там уже все подгорает на плите.

– Ага.

Тетя ушла, а я так и остался яростно сопротивляться и махать руками. Вот ненавижу Лапина за его такие выходки! Раньше всегда так делал и сейчас не прекратил. Ладно, раньше – детство штука такая, но сейчас-то?! Прибью гада когда-нибудь.

– Ну?
– мягко, но строго поинтересовался Матвей, когда я полностью выдохся и прекратил подавать признаки жизни. – Будешь еще драться? Ай-яй-яй, нехорошо драться. Людям от этого больно.

– Я тебя сейчас убью, - глухо выдавил я из себя.

– Что-что? Полюблю?

– Убью.

– Люблю? Нет, ну я еще понимаю, мою харизму женщины любят, но, Вадим, ты-то куда…

– Убью!

– Да понял я, понял! Все, отпускаю. Не кипятись.

Я скривился и презрительно фыркнул, отступая на несколько шагов назад. И только сейчас я заметил, что левая щека у Лапина была покрасневшей и опухшей, как если бы по ней не просто влепили пощечину, а как минимум врезали. Вместо того чтобы указать рукой на дверь, хмуро поинтересовался, приглаживая взъерошенные волосы.

– Это кто тебя так? Женя?

– Ага, - довольно подтвердил Матвей, - локтем!

Я удивился. Друг же, взглянув на мое вытянутое лицо, пояснил:

– Ну, я просто неудачно нагнулся, когда падал, а Женька мне локтем как двинет по мордеус!

– Ты-то чего такой счастливый?
– угрюмо хмыкнул я. – Тебя уже в который раз из дома выставляют, а ты лыбишься.

Лапин на мои слова лишь мечтательно закатил глаза. Снял обувь и бесцеремонно отодвинул меня в сторону, чтобы пройти в зал. Закрыв входную дверь, я последовал за ним.

– Да, но когда Женя злится, она такая лапочка! А вот ты, Зыкин, совсем не лапочка, когда злишься. Сразу с кулаками лезешь, орешь, убить меня все порываешься.

– Идиот, - мрачно пробубнил я себе под нос.

На кухне у Светы что-то дребезжало и шипело. Я дальновидно прикрыл туда дверь, чтобы греть уши тетя не могла. Затем повернулся к другу, который по-хозяйски бухнулся на диван и теперь сидя искал пульт от телевизора. Глубоко вдохнув и выдохнув, я твердо сказал:

– Матвей, когда я говорил, что спать у меня негде – я не врал.

– И что ты предлагаешь? – внимательно кивнул головой друг, а потом победно воскликнул: - Ага! Вот они кнопки!

Я выдохнул еще раз, а потом спокойно предложил:

– Вали домой.

– Меня туда не пустят.

– Помирись.

– Меня не простят.

– Лапин, ёпа мать! – все-так взорвалось мое терпение к чертовой матери.

В следующую секунду я был сметен с дороги грозной Светой, которая на мой голос выскочила из кухни. Она сурово сдвинула брови на переносице и перевела на меня полный укора взгляд. Опасно покачивая запачканную в чем-то поварешку в руках, сощурилась.