– Это ты сейчас в полный голос тут выражался?

– Ну, - застыл я в смятении. – А что?

Света замахнулась этой самой поварешкой, заставив меня инстинктивно прикрыть голову руками.

– А то! Нечего при детях ругаться!

– Да эти дети побольше нас всех вместе взятых ругательств знают! – дельно возмутился я, а Лапин вдруг подхватил:

– Да, тетя Света, действительно! Наверняка нового они ничего для себя не открыли и не узнали. Да и, наверное, не слышали даже. Вон, дверь-то у них закрыта.

На что тетя весомо возразила:

– Я слышала, хотя дверь у меня тоже была закрыта.

Тогда Лапин обворожительно улыбнулся и встал, растопырив руки в широком жесте.

– Ну ладно вам, теть Свет, не ругайтесь! Я вам вот что скажу…

И, хитро на меня посмотрев, Матвей приобнял удивленную Свету за плечи и мягко, но настойчиво увел ее на кухню, закрыв за собой дверь и напоследок показав мне язык.

Я, негодуя, чертыхнулся. Следующие пятнадцать минут маячил возле закрытой двери. Иногда припадал к щели ухом. И все равно ничего не слышал. Ни словечка.

Один раз из спальни бесшумно вышла Юлька и, застав меня сосредоточенно подслушивающим чужой разговор, громко окликнула, заставив подскочить от неожиданности и зашипеть:

– Чш-ш-ш!

– А что ты здесь делаешь? – вопросительно поглядела на меня сестренка, подойдя ближе.

Я смутился и отошел от двери.

– Гм, ничего. Ну, чего хотела?

– В туалет.

– Ну так, гм, иди, раз шла!

Пожав плечиками, сестра ушла, оставив меня тушеваться одного. Через некоторое время из кухни наконец-то плавно вывалился довольный Лапин. Я, посмотрев на его улыбающуюся рожу, нетерпеливо буркнул:

– Ну и что?

– Что?

– Чего ты там Светке мозги промывал?

– Промывал? Да ну тебя!

– И все же?

Матвей ломаться долго не стал. Плюхнувшись на диван рядом со мной, он пренебрежительно махнул рукой.

– Твоя тетя оказалась добрее некоторых бесчувственных чурбанов. Поэтому, как ты и хотел, ночевать у тебя я не буду.

– А где? – недоуменно посмотрел на Матвея.

– У твоей тети, конечно! Ну, дома в смысле. Эй, эй! Не надо такое лицо делать, будто я не твой друг, а ворюга какой-нибудь, - надулся Лапин, но я упрямо фыркнул:

– Я с тобой пойду!

– Сказал же, блин, не украду я ничего! – всерьез начал обижаться Матвей, раздувая ноздри. – Я только один-два дня перекантуюсь и уйду!

– Да я не об этом.

– А о чем? – недоверчиво поморщился друг и на всякий случай добавил: - Учти, я не из тех, кто у собственных друзей воровать будет!

– Да это я знаю. Просто… Знаешь, отдохнуть от всех хочу, - устало вздохнул я, говоря очень тихо.

Лапин задумчиво хмыкнул. Затем взглянул на меня с сомнением. Я, поймав его взгляд, раздраженно передернул плечами.

– Ну что?

– Не… Просто, ну, что ты скажешь Свете? Я-то с тобой ночевать как бы не против.

– Еще бы ты был против, - сощурился я. – А Свете скажу, что… ну-у… придумаю что-нибудь, в общем.

– Да? Ну ты думай быстрее, потому что минут через десять я планировал уже уходить.

– Почему обязательно через десять?

– Твоя тетя обещала меня чаем напоить. Хорошая все-таки женщина!

***

– Э? Вадик, а ты куда? – недоуменно донеслось со спины.

Вздрогнув, я мысленно ругнулся и обернулся к сестре. Вот почему она всегда так быстро ест? Я только штаны и успел нацепить.

– Куда? Ну, - кинул на хмурую сестру внимательный взгляд, - с Матвеем собрался.

Снова повернулся к комоду, вытаскивая нужные вещи и одновременно выискивая чистые носки.

– Но так тебе же завтра на работу, - Алина села на кровать.

– Ну и что?

– Ну, тебе скоро спать нужно ложиться, а ты куда-то собрался.

От назидательного тона важной малолетки, пусть и родственной, во мне забурлило негодование.

– Слушай, я же тебе ничего не говорю, когда тебе нужно в школу, а ты до трех ночи по телефону болтаешь.

– Но я…

– А иногда в подъезд выходишь, - не слушая возражений Алины, невозмутимо продолжил я. – Я это прекрасно знаю, но ведь почему-то молчу и ничего тебе не говорю. И Свете, кстати, тоже.

– Да я же просто так сказала, - забубнила Алина, срочно ретируясь из комнаты.

Оглянувшись и не увидев сестры, самодовольно кивнул. Наскоро закончив свои сборы, я еще потоптался в спальне, с непонятной ревностью заметил, что в комнате царит идеальная чистота, и вышел.

Из кухни доносились голоса, Юлькин смех. Зачем-то оглянувшись назад, будто ища поддержки, я вздохнул и все же вошел на кухню. Света, увидев меня при всем параде, удивилась.