Слыша, как за спиной хлопнула дверь и щелкнул замок, обернулся. Пацан шмыгнул носом, снял кроссовки, не расшнуровывая их. Заметив мой пристальный взгляд, вскинул голову и взмахнул ей, как если бы ему на глаза падали мешающиеся волосы. Пробубнив себе под нос нечто нечленораздельное, он юркнул мимо меня и ретировался на кухню. Я крикнул ему вслед, чтобы он налил мне кофе. Желательно горячий. Есть сейчас не хотелось, только согреться.

Ладно уж, пусть эту неделю пацан еще здесь доживает. Я к нему немного привык, чего уж греха таить, и он обычно сильно не шумит, и его можно заставить убираться. А дальше – посмотрим.

С этими мыслями я скинул с себя промокшую одежду и ушел в душ. Проведя под горячими струями какое-то время, смыл с себя всю грязь, согрелся и расслабился. Закинув грязные вещи в стиральную машинку, провел пятерней по влажным волосам и вошел на кухню.

– О, ты еще тут, - вскинул брови, заметив пацана за столом. – Ну, где мой кофе?

Сожитель сконфузился, ойкнув, скорчил провинившуюся физиономию. Я, остановившись, нахмурился.

– Что, забыл?

– Угу.

– Ладно, - подумав, все же не стал бушевать. – Я сегодня добрый. Подожду… Ну, чего сидим? Я же сказал по-дож-ду, - специально растянул ключевое слово по слогам. – Давай, обслужи меня, кормильца семьи, будь так добр. Я ведь с работы, устал, понимаешь.

Насупившись, пацан отложил недоеденный бутерброд и встал со стула. Подойдя к столешнице, он принялся греметь посудой, доставая кружку. Я сел, но практически тут же встал. Распирала меня какая-то непонятная энергия, наверное, из-за хорошего настроения.

Подойдя к пацану, заглянул ему через плечо. Подумав, на всякий случай произнес:

– Мне без сахара. Покрепче, угу.

Пацан, тихонько вздохнув себе под нос, кивнул. Внимательно наблюдая за его действиями, перевел взгляд на макушку сожителя. Все-таки хорошо, что он подстригся. По-человечески хоть выглядеть стал. Не то что раньше.

Ого, а у пацана, оказывается, такая тонкая шея. Почти цыплячья. Вон, позвонки все выпирают. Наверное, и свернуть ее также легко…

А здесь у нас что? Ближе к левому плечу тянулся тонкий едва заметный шрам. Интересно, откуда он появился?

Постойте-ка… Я глубоко втянул носом воздух. Погодите… так ведь это же мой шампунь?!

Ну, пахнет точно так же. Или это от меня? Я же ведь тоже голову только что мыл. Но нет, я хорошенько принюхался, пахло точно от пацана. Или все же…

– Слушайте! – с громким стуком обрушил банку с кофе на стол пацан, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Я свел брови на переносице.

– Чего?

– Это вы чего? – возмущенно выдохнул он, чуть повернув голову.

– А что я?

– Хватит уже…

– Что «хватит»?

– Нюхать меня хватит, говорю!

– Так это… - на минуту растерялся я, а затем сам возмущенно скривился. – Так это ты «чего»! Шампунем моим втихаря мылся! И прекрати «выкать», тресну скоро!

– Я не… Не брал я твой шампунь!

– Да ну? – снова наклонился к волосам пацана, втягивая носом воздух. – Ага, как же, точно им пахнет!

– Да я… да ты… этот шампунь… Хватит, а! Щекотно! – сожитель вжал голову в плечи, схватившись одной рукой за заднюю сторону шеи, и зыркнул на меня.

– А ты не отрицай оче… - начал было я, но осекся. – Это… пацан… Ты какого краснеешь?!

– К-краснею? – панически схватился за щеку паренек, щупая ее. – Не правда! Не краснею!

– Ну да, вон, красный весь!

– Я… А… а сам-то!

– А я что?

– Ты тоже красный!

– Я? Да быть такого не может! – теперь настала моя очередь панически хвататься за лицо.

Мы заткнулись, напряженно переглянулись, каждый тщательно ощупывая свое лицо, и, не сговариваясь, бросились к зеркалу в прихожей.

– Красный, - недовольно пробурчал я, критически осматривая свое отражение. – И не красный вовсе, а так… розовенький слегка. После душа это нормально. А у тебя вон рожа вся багровая, - грубо толкнул я пацана локтем в бок.

Он насуплено промолчал, громко сопя и с ненавистью глядя в зеркало. Кашлянув, я, дабы развеять обстановку, буркнул:

– Ну… Больше мой шампунь не бери. Я тебе лучше денег дам, купишь себе…или вон, мылом мой. Хозяйственным.

И, почесав щеку, еще немножко потоптался, а затем ушел в спальню, совсем забыв о кофе.

***

Утром еле продрал глаза. Истошно оравший будильник удалось выключить далеко не с первого раза. Бодрить-то это бодрило, чуть сердце из груди не выскочило, но встать с кровати все равно оказалось сложно. А все потому, что я вчера-сегодня на радостях засиделся до трех ночи.

Опустив ноги на прохладный пол, хмуро откинул телефон в сторону, как только удалось выключить будильник. Потерев заспанные глаза, встал. Широко зевая, открыл дверь и, шаркая, добрел до кухни. Проверив, что в чайнике есть вода, поставил его кипятиться, а сам ушел умываться.