Надежда кивнула и озабоченно спросила:

– Что, он вообще ничего про меня не говорил?

– Про вас говорил, - вернее, врал откровенно и бессовестно, - а вот что вы его невеста, смолчал, гад.

– Действительно, - тут же омрачилась Надежда.

Так мы стояли несколько минут, каждый погруженный в свои думы. Внимание привлек шум со стороны лифта. Дверцы разъехались в стороны, выпуская пленника. Мы с Надеждой повернули головы на шум.

– Долго жить будешь, - угрюмо заметил я вместо приветствия.

Лапин сначала состроил удивленную моську, а затем, натолкнувшись взглядом на свою невесту, сменил изумление на гримасу неподдельного ужаса. Замешкавшись, Матвей с тоской оглянулся на закрывшийся лифт, тяжело вздохнул, слегка побледнел и, таки собравшись с мыслями, храбро шагнул нам навстречу, пытаясь натянуть на лицо жизнерадостную улыбку.

– О! Да вы все в сборе!

– И как это понимать? – первой нарушила тишину Надежда, я лишь красноречиво взглянул на засранца, который старательно избегал мой взгляд.

Сначала пацан, потом сестра, теперь вот Лапин. Никто нынче не хочет смотреть мне в глаза.

– Э, ну… Надь, прости за Женю.

– За какую Женю? – медленно начала багроветь женщина. – Сначала вот твой дружок, - кивок на меня, - меня Евгенией называет, теперь ты… Я чего-то не знаю?

Я тихонько фыркнул. Наивное создание, она ни «чего-то» не знает, она ого-го сколько не знает!

– А, так ты ей не говорил? – неразборчиво прошептал Лапин, адресуя мне напряженный взгляд.

Я пожал плечами. Сам заварил кашу, сам теперь пускай и расхлебывает.

– Чего не говорил? – опасно начала повышать голос Надежда.

– А, ну так это… Ничего особенного.

Надежда хотела что-то сказать, но, открыв рот, только шумно выдохнула. Посмотрев в мою сторону, она поманила Лапина пальчиком. Сама же в это время спросила у меня:

– Вы не против? Мы буквально на пять минут.

Любезно кивнув, проигнорировал жалостливые глаза Матвея, который смотрел на меня, словно я его неожиданно предал. Ссутулившись, он побрел в квартиру. Надежда нетерпеливо потянула его к себе, хлопнула дверь.

Оставшись один, я потоптался на месте, прислушался. Поняв, что сейчас будет очень шумно, не спеша принялся спускаться вниз по лестнице. На первом этаже, снова почуяв ароматные запахи, грустно вздохнул. Нажав на кнопку домофона, услышал писк, толкнул дверь. Оказавшись на улице, вдохнул влажный воздух полной грудью и плюхнулся на лавочку возле подъезда.

Я мог не сидеть бы здесь впустую и идти домой. Вряд ли я сегодня дождусь ключей. Но поговорить с Лапиным мне было необходимо. Окончательно вправить ему мозги грубой мужской силой после громкого женского ора. Преподать Матвею урок и самому выпустить пар.

Вконец заврался белобрысый. И зачем все это? Мог же ведь сказать, что у него нет сногсшибательно красивой девушки, а вместо нее невеста, самая обычная. Можно подумать, я стал бы осуждать Лапина за то, что ему нравятся женщины постарше.

Комфортно разместившись на лавочке, я лениво наблюдал за людьми, которые шли с работы домой, и старался не думать о еде. Все-таки не повезло Лапину. Невеста сейчас из него веревки вьет, я еще потом наору. Я голодный всегда злой как черт. Вот был бы сытым, может быть, просто укоризненно посмотрел бы на друга, простил без лишнего кровопролития и даже утешил. Как говорится, не судьба.

Примерно минут через пятнадцать или двадцать, - время я не засекал, - послышался писк домофона, который привлек мое внимание. Из подъезда выполз ни живой ни мертвый Лапин. Натолкнувшись на меня убитым взглядом, он добрел до лавочки, на которой я сидел, и громко плюхнулся рядом, отбив, подозреваю, себе одно место.

Несколько минут мы молчали. Когда Матвей начал более или менее подавать признаки жизни, я поинтересовался:

– Ну, получил?

– Получил.

– А от меня получить хочешь?

– А ты тоже орать как резаный будешь? – настороженно взглянул на меня Лапин. Я пожал плечами.

– Нет, могу просто один раз в глаз дать. В нос или ухо. Можешь даже выбрать.

– Вот спасибо, - буркнул Матвей, снова отвернувшись. Подумав, он с надеждой спросил: - А можно просто подзатыльника или пинка получить? Мне на работу завтра, всех клиентов распугаю.

Поразмыслив чуток, я сжалился.

– Можно.

***

Мы сидели так еще, наверное, с час. Лапин свое уже получил и временами почесывал затылок, болезненно морщась. Я курил и слушал жалостливые журчания желудка. Ситуацию с Матвеем мало-мальски удалось разобрать. Правду не сказал он мне, как я и думал, потому что боялся моего разочарования, ведь Надежда старше его на несколько лет, и не такая миниатюрная, хрупкая и милая, как ему хотелось бы. А про свадьбу хотел в сентябре сказать. Там же пригласить и покаяться во всей своей лжи.