– А ну лежать!

Меня будто пригвоздили к месту. Не шевелясь, неспокойно сжал ткань своей одежды, поглядывая на Вадима. Тот, убедившись, что я лежу смирно, продолжил уже более мягко:

– Ну вот, так-то лучше. Тебе, пацан, надо выговориться.

Переведя взгляд в потолок, наморщился. Неуверенно переспросил:

– Выговориться?

– Да. Выговориться. Давай, говори мне, что у тебя на душе. Вот прямо все, что беспокоит.

– За…

– Добрые дела, - грубо прервали меня.
– Давай, просто представь, что я психолог. Или психиатр? В общем, человек, которому ты доверяешь или вообще думай, что здесь никого нет.

Тяжело вздохнул. Да уж, с такой болтовней трудно представить, будто я нахожусь в комнате один. Да и выговориться… Неудобно как-то. Да и я понятия не имел, о чем говорить.

– Эм… А что говорить-то?

– Не знаю, что хочешь. Что тревожит. Глаза закрой только, - хмуро посоветовали мне.

– Зачем?

– Может, поможет сконцентрироваться.

Скептически закатив глаза, все-таки зажмурился. Полежал так с минуту, прислушиваясь, старался расслабиться. Честно сказать, получалось плохо. Громкое сопение рядом и ощущение чужого взгляда сковывали, совсем не рождая чувства одиночества.

Вздохнул. Украдкой приоткрыл глаз. Ага, вон как глазищами своими впивается. Попробуй расслабься!

И все же понимая, что долго притворяться шлангом я не смогу, - терпение Вадима рано или поздно кончится, - задумался. Временами издавая глубокомысленные звуки, тем самым показывая, что я честно думаю, все же решился.

– Ну… Я… Я правда боюсь. Отпор дать боюсь. Вряд ли это поможет, да и где гарантия того, что я вообще смогу это сделать? А Олег… Ну, он не преступник, преследовать и угрожать не станет, наверное. А вот насплетничать может, это да. Рассказать, что я… “такой”.

Ну, просто у меня и так очень прохладные отношения со сверстниками, а после этого… Паршивой овцой мне быть не хочется. Вот и думаю, что лучше смириться. Потом это все равно когда-нибудь прекратиться. Эм…

Но… но вообще-то я себя за это ненавижу. Одно дело, питать слабые надежды на светлое будущее, и совсем другое, - участвовать во всем этом. Нет, правда.

Мне бы хотелось… Нет, я действительно хочу встречаться с какой-нибудь девушкой. Но разве это возможно? Дело не в комплексах из-за внешности или еще чего-нибудь, хотя, - понизил я голос, - они, наверное, все же есть. Просто… Ну… Бывший друг меня принуждает, хотя, если разобраться, делаю я это добровольно, боясь последствий. Такие дела. Стремно.

Ужасно чувствовать себя слабым трусом, которому даже поделиться своими переживаниями не с кем. Я странный. Ни-ничтожный даже… Грязный шлюх.

– Кто-кто?

– Ш-шлюх?
– запнулся я, резко открыв глаза.

Вадим скептически выгнул бровь. Я отвернулся, нахмурившись и сжав губы. И так себя неловко чувствовал, изливая тут душу, а теперь вообще под землю провалиться хочется. Ну вот зачем сказал, а?!

Мужчина, поглазев на меня еще с минуту, убедился, что говорить дальше я не собираюсь, недоверчиво фыркнул. Устраиваясь поудобнее на стуле, он, задумчиво прищурив глаза, заявил:

– Наматываешь сопли на кулак, как девчонка. Может, поплачешь? Нет? Точно? Странно. Тихо, я еще не договорил! Мое мнение, пацан, ты лишь смешал себя с грязью и успокоился, полностью довольный тем, что есть, и совсем не торопишься что-либо менять. Так низзя. Как взрослый дядя тебе говорю. Бороться надо.

– Ну и как?

– Драться!

– Все кулаками не решишь.

– Ну да, лучше сырость разводить, - фыркнул Вадим.
– Ты просто не пробовал. Не спорю, конечно, это не всегда правильно, но в твоей ситуации самый раз! Подумай над этим.

Я тяжело вздохнул, уставившись в потолок. Драться? Ну, дрался я пару раз. Больно, неприятно, непредсказуемо. Не люблю кулаками махать. Эх, и почему меня маленьким в какую-нибудь спортивную секцию не отдали?

“Взрослый дядя” зашевелился, заставляя меня настороженно скосить на него глаза. Повозившись на месте, он, нахмурившись, серьезно посмотрел мне в лицо.

– Пацан, знаешь, что еще мне интересно?

– Что?
– не стал я скрывать подозрительности в голосе.

– Ты зад кому-нибудь подставлял? Или только…

– Чего?!- искренне возмутился я, приподнявшись на локтях.
– Не подставлял я ничего!

Несмотря на мой ответ, взъерошенный гад все равно скривился, будто съел ящик лимонов и при этом смотрел на Славу, который в это время мило ему улыбался. Говорить, впрочем, он ничего не стал, и я не упустил возможности полюбопытствовать:

– И что, вам совсем не противно? Прибить или хотя бы выгнать меня не хочется?

– Хочется, - не стал скрывать Вадим.
– Давно выгнать хочется. А прибить тебя я права не имею. Вот был бы моим сыном, ты бы уже не был жильцом, клянусь… А знаешь, что? Ну-ка, поднимайся! Пошли на кухню!