– Еще слово, и я тебе врежу.

– Зануда, - себе под нос пробормотал Матвей. – Зануда и ворчун.

А ты, белобрысый, болтун и прилипала. Самый настоящий банный лист, прилипший к одному месту.

Скинув обувь и отшвырнув в сторону куртку, я сразу направился на кухню. В животе начинала разворачиваться война. Эх, черт, зря я на обеденном перерыве лишь одним чаем с кексом перекусил. Угостили, не откажешься же, тем более когда это абсолютно бесплатно…

На глаза попался пацан, который торчал на диване. Увидев меня, он поздоровался и по привычке мотнул головой.

– Ага, привет, - буркнул я на ходу, скрываясь на кухне и срочно разграбляя холодильник.

Он, к счастью, не сопротивлялся и не вопил о помощи, дружелюбно жужжа и отдавая все свое хозяйство. Окинул голодным взглядом полки.

– Эм, здрасте, - услышал я краем уха, засовывая в глотку приличный кусок сыра, чтобы заглушить первый, самый дикий, голод, на подходе была какая-то кастрюлька.

– Привет-привет, - послышалось в следующую минуту, а затем за спиной прозвучало недоуменное: - Зыкин, так ты не один живешь?

Я с набитым ртом удивленно повернулся к Лапину, одной рукой придерживая дверцу холодильника.

– А?

И, сощурившись, посмотрел на Матвея. Тот, пошевелив губами, озадачено перевел взгляд на мои щеки (наверняка сейчас на хомяка похож) и, оглянувшись, облокотился о столешницу. Кивнув головой на проем, он на тон ниже произнес:

– Ну, ты этого до сих пор не турнул?

С долгую секунду я напряженно сверлил Матвея взглядом, пытаясь понять, в чем подвох. Так и не найдя его, пожал плечами и, сглотнув, пробубнил:

– Как видишь.

Лапин за спиной многозначно хмыкнул. Больше не обращая на него никакого внимания, я достал из холодильника кастрюлю с щами и, заглянув под крышку, поставил ее на плиту. Спохватившись, повернулся к другу, который сосредоточенно разглядывал что-то у меня на потолке.

– Есть будешь?

– Буду. А что?
– не поворачивая головы, ответил он.

– Щи. Вода из-под крана еще есть, - добавил я, видя, как начал кривиться друг. – Выбирай.

– Ну, я уж лучше щи похлебаю.

Я только одобрительно кивнул и поджег газ. Приказав Лапину подождать, который, впрочем, не стал меня слушать и вывалился в зал, ушел переодеваться. Натолкнувшись взглядом на скромного пацана, который усердно изображал деталь интерьера и напряженно пялился в одну точку, привлек его внимание, пытаясь распознать в нем живого человека.

– Ты ел что-нибудь?

– Угу.

– Сколько раз?

– Д-два, - запнулся он, что-то подсчитав в уме.

– Ладушки, - выдохнул я, стягивая с себя штаны. – Что ел?

– Суп.

– И все?

– Ну, чай еще пил, - все же сознался пацан, чуть нахмурившись.

Тихонько фыркнув себе под нос, положил вещи на комод. Табуретка, на которую раньше складывались все вещи, еще не переехала обратно на место, в уголок в спальне.

Переодевшись в домашние треники, предстал перед внеплановыми сожителями во всей красе. Даже волосы пятерней пригладил, чтобы эффективней выглядеть. Уперев руки в бока, задумчиво уточнил:

– Значит, есть с нами не будешь? Или все же будешь?

Насупившись, пацан отрицательно покачал головой и продолжил усердно пялиться в телевизор. Так пристально смотрит, неужели хочет конструктор «Лего»?

Лапин, который все это время молчал и, сидя в кресле, внимательно прислушивался к разговору, ехидно улыбнулся.

– Зыкин, ты прямо как заботливая мамочка. Слеза от умиления наворачивается!

Я на провокацию вестись не стал, смерил угрюмым взглядом белобрысого, без слов давая ему понять, что он может в скором времени оказаться на улице. Заботливая мамочка? Тьфу! Я просто бережливый, вот и интересуюсь. Финансы на счету, до зарплаты еще не скоро. Не сказать, что денег вообще нет, я просто откладываю их на черный день…

Шучу. Не собираюсь я каждую неделю на еду целую тысячу вбухивать. Да еще в ванной душ на днях поломался, придется новый покупать. И других нужд полно. В общем, с отъездом родственниц шиковать больше не придется, объедаясь всем и сразу: все вернулось на круги своя, и экономия продуктов снова в силе. И плевать я хотел на рацион питания и все такое.

Выхлебав целую тарелку щей, я успокоил душу на несколько часов. Расслабился, раздобрел, даже на подколы Лапина шибко внимания не обращал. Впрочем, Матвей упорный. Мне всегда нравилась его целеустремленность, его решительность и упорность в достижении чего-то, но когда в бок очередной раз прилетело локтем, мне захотелось пересчитать белобрысому зубы. Или хотя бы скрутить, связать, запихать в рот кляп и закрыть где-нибудь на чердаке. Выдохнул сквозь крепко сжатые зубы.