– Знаешь, мне просто надоело терпеть все это. Мама с папой слишком заняты друг другом. Иногда мне кажется, что им приносит неописуемое удовольствие вопить и выяснять отношения, а потом каждый в своем углу упиваться свои горем и жалеть себя. Их хоть алмазами засыпь, даже не заметят.

На минуту парень замолчал, задумавшись. Затем он продолжил:

– И ты ничем не лучше их. Так же шатаешься по дому: несчастный, страдаешь, мучаешься, ногти грызешь. Взглянешь - хочется взять и утопиться.

Возмутившись, я не смог сдержаться.

– Но я ведь тоже переживаю! Думаешь, одному тебе плохо из-за того, что разлад в семье? А у меня, между прочим, и другие проблемы есть, помимо семейных.

Слава раздраженно закатил глаза, выпрямляясь.

– Конечно, у тебя есть другие проблемы. Но они есть и у меня. И при этом я не изображаю из себя великомученика.

– Но мои проблемы отличаются от твоих.

На мою попытку возразить брат всплеснул руками.

– Ну разумеется! Они намного больше и серьезнее, чем мои. Раз в сто, если не в тысячу. И родители также думают. «Да ну этих детей! Мои проблемы куда важнее, чем их, вместе взятые».

– Нет, я не это имел в виду… Да ты и сам ведь ничего не говоришь!

– А ты хоть раз спрашивал? Ты тоже молчал, но я ведь почему-то поинтересовался. А знаешь почему? Потому что мне было не все равно.

– Мне тоже не все равно!

– Да? – хмыкнул парень хмуро.
– Что-то не видно. Ты ведь наверняка видел меня. Я отличался от себя прежнего. Ты должен был это заметить, сколько бы я не старался этого скрыть. Я видел изменения в тебе, когда ты не хотел этого показывать. Но мои ты предпочел не замечать. Как, впрочем, и все.

– Но я думал, что это из-за родителей!

– Хорошее оправдание, - брат кивнул.
– Но как бы то ни было, все же ты был в большинстве зациклен на своих проблемах.

– А мне прыгать от радости и раздаривать улыбки направо и налево надо было, когда мой лучший друг меня предал?!

Лицо вдруг загорело. Неужели меня задели его слова? Словно почуяв это, Слава бросил на меня взгляд, окатив холодом.

– По крайней мере, тебе понравилось жалеть себя после этого.

– Да?! Ну уж прости! А ничего, что после этого я всех друзей растерял?

– Ты сам виноват в этом, - парень пожал плечами.

– В чем? Они отвернулись от меня!

– Это ты от них отвернулся!

Видимо, Слава потерял последние остатки самообладания, потому что тоже перешел на крик.

– Ты закрылся, ты оттолкнул их! Никто ни о чем не знал, но ты разомнил о себе невесть что: стал особенным, самым несчастный парнем, которому нанесли глубокую душевную рану. Думал, что все каким-то образом прознают, и все, конец!

Я не мог даже слова выдавить, ошарашенный внезапным криком. Между тем брат, тыча пальцем мне в лицо, не останавливался:

– Но никто ни о чем даже не подозревал. Это ты думал лишь о плохом и жалел себя, не видя и не слыша никого. Дожалелся! Сколько раз твои друзья звонили и спрашивали, что случилось? Сколько раз пытались утешить и приободрить, несмотря на то, что ты молчал? Но сколько раз ты отвечал им, что они все равно не поймут и сколько раз игнорировал их искреннее волнение и внимание? Это не они отвернулись от тебя! Это ты отвернулся от них, от их помощи! И они просто сдались. Поняли, что бесполезно, и отстали.

– Но Олег…

– А что «Олег»? Если бы ты вовремя дал ему промеж глаз, ничего бы не случилось. Возможно, ты даже не потерял бы друга. Лучшего друга, - с презрением добавил Слава. – А теперь… Нет, и не надо мне заливать тут, что ты драться не любишь! Ты все можешь, только тебе не хочется прилагать усилия. И все потому, что ты слабохарактерный и трусливый. И тупой, судя по всему.

Несколько минут я стоял в оцепенении, сжимая и разжимая в бессильной ярости кулаки. Щеки горели. Качая головой, теперь я принялся нападать. Ведь, как известно, лучшая защита – это нападение.

– Легко сказать! Легко просто смотреть со стороны, не испытав и части того, что испытал я! Окажись ты на моем месте, ты бы так не говорил!

– Верно, - презрительно хмыкнул брат. – Я бы так не говорил. Я бы попытался что-нибудь сделать. Точнее сказать, изменить что-нибудь, а не сидеть в углу, мотая сопли на кулак.

И вот тогда я потерял последний контроль над собой. Видимо, у меня не нашлось, что ответить Славе, вот крышу и сорвало. Полез на него с кулаками.

Мы долго не могли успокоиться, разнять нас было некому. Честно признаться, ту неразбериху я помню весьма смутно. Помню только, что Слава мне бровь рассек, а я ему в нос заехал.